Щерба Л. В. Теория русского письма. — 1983

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
ГЛАВНЫЕ СТАДИИ РАЗВИТИЯ
ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПИСЬМА
И ОСНОВНОЙ ХАРАКТЕР
РУССКОГО ПИСЬМА
Письмо есть средство коммуникации между людьми
в тех случаях, когда непосредственное общение для них
почему-либо невозможно, т. е. практически когда они
разделены пространством (географически) или временем
(хронологически).
Хотя и на первых ступенях своего развития письмо
было, конечно, тесно связано с устным языком, однако
связь эта вначале была очень неопределенная: т. е. наив-
ные рисунки, посредством которых первобытный человек
пытался передать другим свои мысли, чувства, желания
и которые известны под названием пиктографии, можно
читать (если не понимать) по-разному. В самом деле, как
прочитать ту вывеску, которую еще недавно можно было
видеть у парикмахера в захолустьях нашего отечества и
которая изображает человека с намыленной щекой.1 Па-
рикмахерская, Цирульник, Здесь бреют. (Этот последний
вариант поддерживается встречающейся на некоторых
вывесках припиской — и кровь отворяют). Примеры на-
стоящих пиктографических сообщений малокультурных
народов можно найти в любом учебнике по истории
письма. Конечно, и при пиктографии какая-то фраза или
фразы устного языка предносились сознанию пишу-
щего.
Однако есть все основания думать, что письмо в данном
случае не являлось результатом систематического линг-
1 Подобные вывески являются, конечно, пережитками пикто-
графии, поскольку они понимались как заменители надписей.
Недаром столичная царская полиция, стыдясь перед иностранцами
нашей малограмотности, всячески их искореняла.

вистического анализа * конкретных фраз устного языка
на те или другие языковые знаменательные части (напри-
мер, слова). Этот отрицательный признак —- независи-
мость письма от того или иного смыслового, но-чисто
лингвистического членения речи — и надо считать харак-
теристикой той стадии развития письма, которая назы-
вается пиктографией.
Следующая стадия развития характеризуется уже
большей связью с устным; языком: письмо на ней появ-
ляется в результате анализа конкретных фраз на знаме-
нательные части (например, слова), каждая из которых
получает свое изображение, сначала реальное, а потом
символическое — свой иероглиф. В связи с этим данная
стадия известна под названием иероглифического письма.
Наконец, последняя стадия развития письма харак-
теризуется анализом речи уже на отдельные звуки и зву-
ковые комплексы и их обозначением посредством тех или
иных символических знаков — букв. Эта стадия потому
и называется звуковым письмом.1
Само собой разумеется, что все эти стадии являются
до известной степени абстракциями. На самом деле между
ними в реальных письменностях наблюдается множество
переходных случаев, и на практике можно говорить лишь
о преобладании того или другого принципа в той или дру-
гой письменности определенной эпохи.
Русское письмо наряду с письмом громадного боль-
шинства современных литературных языков (кроме, од-
нако, китайского и японского) является настоящим зву-
ковым письмом. Однако и в нем можно вскрыть иерогли-
фические и даже пиктографические элементы. В качестве
последних приводят обыкновенно знак f в смысле скон-
чался, знак Л в геометрическом языке в смысле тре-
угольник и т. п. Иероглифами являются наши цифры,
знаки = (равно), < (меньше), > (больше) и т. п. Мы уви-
дим ниже, что иероглифический принцип играет большую
роль в английском правописании, несколько меньшую —
во французском и хотя совсем небольшую, но все же играет
ее и в русском и в немецком.
Если мы вдумается, однако, хорошенько в современ-
ное письмо европейских народов, то придем к заключению,
* Л. В. употребляет здесь слово «анализ» в смысле 'разложение,
членение". (Прим. ред.).
1 Что касается слогового письма, то оно является лишь част-
ным случаем звукового.

что столь важный в нем элемент, как делимость на слова,
тоже является в сущности применением иероглифиче-
ского принципа. Действительно, граница слов фонети-
чески или ничем не выражена, как например во француз-
ском, или выражена настолько слабо, что возможны
всяческие недоразумения: по-немецки с фонетической
точки зрения ничто не заставляет делить Der Vogel singt
так, как это имеет место, и с фонетической точки зрения
вполне можно было бы написать, например, Dervo gelsingt;
по-русски сила рук вполне можно было бы написать
си ларук. В очень многих языках слова как самостоятель-
ные единицы выражаются словесным ударением. Не го-
воря уже о том, что в языках со свободным ударением
это, как мы только что видели, не определяет границ
слова, мы должны были бы, руководствуясь словесным
ударением, все энклитики и проклитики не считать за
особые слова и писать их слитно со словами, к которым
они относятся. По-русски, следовательно, мы должны
были бы писать подстолом, нареку, говорилон, Л знаю,
чтотыпридёшь] по-немецки —- einbuch, wirsprechen, alser-
nachhausekdm 1 и т. п. Таким образом, белое место между
словами, с одной стороны, и дефис, с другой, надо счи-
тать за своего рода иероглифы.
Далее, такой знак, как кавычки, надо также, конечно,
считать иероглифом, т. к. он решительно ничего не выра-
жает фонетически. Многие запятые в русском, немецком,
чешском тоже ничего не выражают и употребляются
иероглифически. В сущности даже про такие элементы
нашего письма, как знак вопросительный, можно спра-
шивать себя, что он в первую голову выражает — вопрос
или вопросительную интонацию. Это еще более справед-
ливо и по отношению к прочим знакам препинания. То же
относится и к прописным буквам после точки. Что ка-
сается прописной буквы имен собственных, то они, ко-
нечно, являются чисто иероглифическим элементом.
ОСНОВНОЕ ДЕЛЕНИЕ КНИГИ
Чтобы построить теорию русского письма, надо прежде
всего сделать обзор относящегося сюда материала: во
первых, определить звуковые выразительные средства
1 По-французски jenepuispasmerappeler.

русского языка вообще и выделить те из них, которые
нашли себе то или другое обозначение на письме; во-вто-
рых, надо определить те смысловые элементы, которые
нашли себе непосредственное обозначение на письме, в той
или другой степени минуя звуковое посредство; в-третьих,
надо выделить те элементы русского письма, которые имеют
только звуковое значение, и те, которые имеют или чисто
иероглифическое значение, или смешанное — полузвуко-
вое, полуиероглифическое.
jjg1 К числу звуковых выразительных средств русского
языка относятся прежде всего звуки речи — согласные и
гласные, — длительность (или, как говорят в фонетике,
«количество» звуков), так называемое «словесное ударе-
ние^ паузы, вообще ритм и, наконец, интонация в самом
широком смысле этого слова. Хотя и в гораздо меньшей
степени, но сюда относится и слоговое строение. Из них
на письме нашли себе систематическое обозначение лишь
отдельные звуки и их длительность. Интонация и паузы
нашли себе в некоторых случаях попутное обозначение
в знаках, которые имеют и непосредственное смысловое
значение. Слоговое строение обозначается лишь в неко-
торых случаях (см. ниже § 29).
К числу смысловых элементов, нашедших себе в той
или другой степени непосредственное обозначение на
письме, относится прежде всего членение нашей речи на
слова, а гораздо менее систематически — различные типы
и иного ее членения; иногда тот или иной характер связи
между отдельными элементами речи; характеристика тех
или иных элементов речи как утверждение или вопрос;
особая аффективность утверждений, вопросов и особенно
приказаний; некоторые специальные характеристики тех
или других отрезков речи, например чужая речь, прерван-
ная речь и т. д.
Что касается элементов письма, то буквы имеют исклю-
чительно звуковое значение, а белые пространства между
словами, дефисы и так называемые знаки препинания
(включая и красную строку) имеют или чисто иероглифи-
ческое значение, или смешанное — полузвуковое, полу-
иероглифическое; сюда же относится употребление про-
писных букв.
В связи с только что установленным различием в функ-
циях элементов нашего письма его теорию правильнее
всего разбить на две части: 1) употребление знаков, обо-
значающих звуковые элементы русского языка, и 2) упот-

ребление знаков, обозначающих в первую очередь неко-
торые грамматические и смысловые элементы русского
языка. В первом случае это будут в основном знаки для
тех звуковых элементов, которые дифференцируют от-
дельные слова, т. е. буквы; во втором — это будут в ос-
новном знаки, характеризующие посредственно или непо-
средственно синтаксические единицы речи, хотя бы они
и состояли из одного слова, т. е. в первую очередь так
называемые знаки препинания, а вообще небуквенные
знаки письма. В общем это будет отвечать традиционному
делению на «Правописание»1 и «Пунктуацию»; только
слитное, дефисное и раздельное написание, а также упо-
требление прописных букв при нашем делении перено-
сятся из традиционного Правописания в Пунктуацию.
Для краткости первую часть проще назвать «Значение и
употребление букв русского алфавита», а вторую — «Зна-
чение употребления небуквенных знаков русского письма».
1 Слово «правописание», как видно будет из дальнейшего,
я употребляю в более узком, специальном смысле.

Часть I
ЗНАЧЕНИЕ
И УПОТРЕБЛЕНИЕ БУКВ
РУССКОГО АЛФАВИТА
ГРАФИКА И ПРАВОПИСАНИЕ
§ 1. Согласно сказанному на предыдущих страницах,
первая часть посвящена буквам русского письма и прави-
лам их употребления. Приглядываясь [однако] ближе
к [этим так называемым] различным «правилам правописа-
ния», можно заметить, что среди них надо различать
две совершенно различные категории правил. Одни го-
ворят о значении букв данного языка совершенно неза-
висимо от написания тех или других его слов; другие
говорят о написании конкретных слов данного языка,
которое может находиться в отдельных случаях и в пол-
ном противоречии с правилами первой категории.
Так, по-русски в окончании родительного пад. ед. ч.
муж. и сред, рода прилагательных и местоимений пи-
шется г вместо произносимого „в“: красного, синего, его,
самого и т. п. вместо красново, синево, ево, самово и т. д.
Однако никому в голову не придет утверждать, что звук
„в“ в русском языке может изображаться не только че-
рез букву в, но и через букву г: немецкую фамилию Wiese
никак нельзя написать по-русски Гизе. В написаниях
красного, его и т. п. мы имеем, таким образом, дело с пра-
вилом второй категории. Наоборот, когда мы пишем
русскими буквами китайские географические названия
Янъчэн, Чжэцзян через букву э, то мы поступаем согласно
правилам первой категории, которые дают возможность
изобразить твердый звук „ч“ и его звонкую параллель,
передаваемую сочетанием „чж“. При этом мы поступаем
так вопреки правилу второй категории, по которому
после шипящих никогда не пишется буква э. Очевидно,
что правило это относится только к русским словам или
к словам, ставшим совсем русскими.
2. Многим кажется, что в словах вода, голова и т. п.
буква о изображает звук „а“, и это фактически, конечно,

так. Однако никак нельзя сказать, что в русском алфавите
звук „а“ в неударенном положении изображается или
через букву а, или через букву о: французскую фамилию
Sardou никак нельзя написать С орду. И когда мы пи-
шем о в словах вода, голова, то пишем одну букву вместо
другой, сознательно изображая в силу того или иного
правила второй категории не тот звук, который на самом
деле произносится.
§ 3. То же самое имеет место и в тех случаях, когда
мы на конце слов вместо букв для глухих согласных пи-
шем буквы для соответственных звонких, например боб
вместо бои, воз вместо вое и т. п. Мы это делаем опять
таки не потому, что в русском алфавите буквы для звон-
ких согласных могут изображать в известных случаях
и глухие: мы сознательно в силу определенного правила
второй категории ставим одну букву вместо другой; но
никому не придет в голову немецкую фамилию Roth
написать Род, хотя с точки зрения законов русского
произношения это и вполне возможно, о чем будет ска-
зано в следующем параграфе.
§ 4. Написание о вместо а и звонких вместо глухих,
а в известных случаях и обратно (просьба вм. прозьба)
облегчается тем, что в русском языке нет неударенного „о“,
на конце слов в произношении невозможны шумные
звонкие согласные („б, в, д, з, ж, г“), а перед шумными
(кроме „в“) в произношении возможны лишь однородные
согласные, т. е. звонкие перед звонкими и глухие перед
глухими. Однако все это нас нисколько не уполномачи-
вает говорить, что буквы русского алфавита о, б, в, д,
з, ж, г, къ конце концов и п, ф, т, с, ш, ц, ч, к, х (ср. от-
дать вм. оддать, к дому вм. г дому и т. д.) двусмысленны,
т. е. имеют два звуковых значения: „о“ и „а“, „б“ и „п“,
„в“ и „ф“, „д“ и „т“, „з“ и „с“, „ж“ и „ш“, „г“ и „к“ и
наконец: „п“ и „б“, „ф“ и „в“, „т“ и „д“, „с“ и „з“, „ш“
и „ж“.
§ 5. Явления, аналогичные только что описанным,
имеются в письменности многих языков. Так, во фран-
цузском алфавите буквы с и g перед буквами е, і, у обо-
значают звуки, близкие к русским „с“ и „ж“, и звуки,
близкие к русским „к“ и „г“, во всех прочих случаях:
сіі 'ресница', genou 'колено', cas 'случай', gare 'вокзал';
и это является просто правилом алфавита, совершенно не
зависящим от написания тех или иных конкретных слов.
Но в слове femme, произношение которого русскими бук-

вами можно было бы изобразить „фам“, пишется е вместо а
исключительно в силу правила второй категории, т. е.
в силу истории этого слова, происходящего от латинского
femina, и никак нельзя сказать, что буква е перед mm
вообще произносится как буква а (ср. слова lemme, gemme,
где буква е имеет свое обычное для этого положения
значение).
§ 6. В немецком языке кроме случаев, подобных рус-
скому в области согласных, имеются и другие — аналогич-
ные случаям различения старого Ъ и е в дореформенном
русском правописании: так, немецкие сочетания аа и ah
по правилам первой категории оба обозначают „а“ дол-
гое; но в одних словах пишется аа, например Aal 'угорь',
а в других — ah, например kahl 'голый', 'лысый', и это
имеет место уже согласно правилам второй категории.
Подобных случаев особенно много в английском языке:
так, «і» (долгое) может быть изображено через е в откры-
тых на письме слогах, через ее, через ea и через іе (these
'эти', feel 'чувствовать', speak 'говорить', chief 'вождь',
'главный') и т. д.
§ 7. Таким образом, правилами первой категории
определяются звукоизобразительные возможности пись-
менных знаков данного языка (не считая, однако, знаков
препинания), а говоря проще, значения букв алфавита
в данном языке. Правилами второй категории опреде-
ляются написания конкретных слов данного языка, за-
частую сознательно противоречащие правилам первой ка-
тегории. Зная правила первой категории, можно вполне
точно писать все слова данного языка, хотя это и будет
выглядеть с точки зрения традиционного письма очень
безграмотно, а потому окажется очень трудным для чте-
ния и понимания. Однако если бы правописание того
или другого языка было чисто фонетическим, то запись
считалась бы по правилам первой категории вполне гра-
мотной, поскольку никаких правил второй категории и
не существовало бы в этом языке.1
§ 8. Вот пример такой записи в применении к рус-
скому языку:
В адной из аддалённых улиц Москвы, ф серам доме
8 белыми колоннами, антресолью и пакривифшымся бал-
конам жила некогда барыня, вдава, акружонная много-
1 Само собой разумеется, что при записи слов другого языка
в основном следует пользоваться правилами первой категории.

Численной дворней. Сыновья её служили ф Петербурге^
дочери вышли замуш; она выежжала решка и уединённа
доживала последний годы сваей скупой и скучяюшчей=
скучающей старости. День её, нерадостный 1 и ненаст-
ный,2 давно прашол; но и вечер её был чернее ночи.3
Вот пример записи того же текста при дореформенном
алфавите:
В одной изъ = ізъ аддаленных улицъ=уліцъ Москвы,
ф сѣрам=серам дом% =доме з бѣлыми=белымі колоннами—
калоннамі, антресолью и—і пакривифшымся=пакрівіф-
шымся балконам жыла нікогда—некогда барыня, вдова,
акружонная многочисленной—многачісленнай дворней.
. Вот пример такой записи в применении к француз-
скому языку:
II е cinq (=sink) eur (=oeur) du soir. On le voi tou 16
troi remue au (=6) fon d la tranche (=«trenche) sombre
(=sonbr).4
Вот пример аналогичной записи в применении к не-
мецкому языку:
Ess (=ass) scheint (=schaint) jedoch (=jehdoch=jee-
doch), dass er (=ehr) seinen (=sainen) drei (=drai) Kin-
dern seine (=saine) Kleinodienn (=Klainohdienn==Klai-
noodienn), dass Schwert (=Schwehrt=Schweert), dass Horn
unt den (=deen=dehn) Ring zurucklie|5(=zuhruckliep=zuu-
rtickliep=zuriicklip).6
Вот пример аналогичной записи в применении к анг-
лийскому языку:
I had not the courage (=curridge) to see any one (=wun)
that night (=niyt). I had not even the courage (=currij)
to see (=sea) myself, for I was (=woz) afraid that my tears
(=teers) might a little reproach me. I went up to my room
in the dark (=dahk) and prayed (=preyd) in the dark, and
lay down in the dark to sleep (=sleap). I had до need of
any light (=liyt) to read (=reed) my guardian's (=gar-
1 Возможна и форма радасный.
2 Возможна и форма ненасный.
3 Начало повести Тургенева «Муму». Знак равенства показы-
вает, что оба написания одинаково возможны.
4 Вот этот текст в обычном написании: II est cinq heures du
soir. On les voit tous les trois remuer au fond de la tranchee sombre
(из Barbusse. Le feu).
5 Вот этот текст в обычном написании: Es scheint jedoch, dap
er seinen drei Kindern seine Kleinodien, das Schwert, das Horn
und den Ring zuriickliep (ив Heine).

dian’s) letter by, for I knew (=new) it by heart (=hart).
(Ch. Dickens. Bleak House).*
§ 9. Спрашивается, как называть правила только что
выясненных двух категорий. Проф. Бодуэн де Куртенэ
называл правила первой категории «правилами графики».
Хотя слово «графика» и может быть понято в смысле
«внешняя форма букв», однако я решил все же предпо-
честь термин Бодуэна термину «правила алфавита», так
как этот последний несколько сужает понятие, которое
здесь имеется в виду. Что касается правил второй кате-
гории, то их проще всего называть «правилами право-
писания», т. к. при чисто фонетическом письме, как было
только что сказано, нет самих этих правил, как нет в сущ-
ности и никакого «правописания». Дело в том, что самое
понятие «правописания» или «орфографии»1 возникает
лишь в тот момент, когда по тем или другим причинам начи-
нают писать не так, как говорят, и когда, таким образом,
«правильным» будет то написание, которое условно всеми
принято, хотя бы оно и не соответствовало звукам дан-
ного слова.
§ 10. В связи со всем этим часть первая всей книги —
«Значение и употребление букв русского алфавита» —
распадается в свою очередь на две:
А. Русская графика или теория русского алфавита и
Б. Русское правописание и его принципы.
Однако, прежде чем перейти специально к правилам
русской графики, необходимо осветить три вопроса, имею-
щие большое значение для всех дальнейших рассуждений:
1. Вопрос о семантизации звуковых различий, в связи
с чем стоит вопрос о том, что следует понимать под от-
дельными звуками речи;
2. Вопрос о разных стилях произношения;
3. Вопрос об отношении орфоэпии к орфографии.
В связи с первым вопросом полезно сказать несколько
слов и о научной фонетической транскрипции.
СЕМАНТИЗАЦИЯ ЗВУКОВЫХ РАЗЛИЧИЙ
§ 11. Не всякое звуковое различие используется
в языке в целях взаимопонимания: противоположения
* В рукописи этот пример отсутствует. (Прим. ред.).
1 Термин «правописание» есть точный перевод греческого тер-
мина «орфография».

баса и тенора, хриплого и чистого голоса, громкого го-
лоса и шепота и т. п., хотя и могут о чем-то сигнализиро-
вать слушателям, но в русском языке не соединены ни
с какими языковыми смысловыми противоположениями.
Наоборот, противоположение падающей и восходящей
интонации во фразах Приехал и Приехал? ассоциировано
с противоположением утверждения и вопроса. Это проти-
воположение, как говорил Бодуэн, семантизовано 1 (в по-
следнее время по почину Пражского лингвистического
кружка такое противоположение стали называть фоноло-
гическим), т. е. осмылено. Понятие «семантизации» яв-
ляется одним из самых основных понятий языкознания:
это то, что делает языковыми явления, не имеющие
к языку никакого отношения. Так, противоположение
красного и зеленого цветов семантизовано в железно-
дорожном деле и является зачаточным элементом зри-
тельного языка, который в морской сигнализации достиг
значительной степени развития.
§ 12. С этим понятием тесно связано и понятие отдель-
ного звука речи. Дело в том, что в речевом потоке объ-
ективно наблюдается крайнее разнообразие звуков, кото-
рое мы нормально, однако, не замечаем, воспринимая как
одинаковое довольно разное звучание. В самом деле, то,
что мы считаем за один звук „т“, будет чувствительно
разным перед „а“ и перед „у“. Например, в словах та
и ту: в последнем случае он будет слегка огублен, а в пер-
вом — нет (в этом всякий может легко убедиться, произ-
нося эти слова перед зеркалом). Подобное же различие
наблюдается между начальным и конечным „т“ в слове
тот: *т“ оказывается огубленным и перед русским „о“,
которое начинается с очень короткого элемента „у“, и
может быть обозначено как „уо“. Кроме того, между
двумя „т“ в этом последнем слове имеется еще и то раз-
личие, которое обусловлено слоговым строением: всякий
согласный в начале слога произносится иначе, чем в конце
его (см. ниже § 27). Если обратиться к гласным, то уви-
дим, что их качество очень зависит от окружающих
согласных: то, что мы считает за одно и то же „а“, между
двумя переднеязычными, например в рада, произносится
1 Бодуэн говорил семантизовано или морфоло-
гизовано, имея в виду такие случаи, когда то или другое зву-
ковое различие соединено с различиями морфологическими. Однако
без семантики нет морфологии, а нюхом у термин «семантизация»
вполне может покрывать и понятие «морфологизация».

на самом деле совсем по-другому, чем между двумя губ-
ными, например в баба.1 Различие гласных перед твер-
дыми и перед мягкими согласными, например в словах
стол и столь, быт и быть, села и сели, давно подмечено
и очень слышно даже и для неопытного уха. Такое же
различие наблюдается и при „и“, например в словах
бит и бить. Менее заметны, хотя все же имеются, разли-
чия при „о“ и „у“ в этом же положении. Не менее заметны
различия гласных, зависящие от ударения: два „а“
в слове сада, два „и“ в слове видит качественно не тож-
дественны, хотя мы этого нормально не замечаем.
Почему же нормально мы не замечаем этих различий
и вполне отождествляем такие разные звуки, как напри-
мер „е“ в словах сел и сели? Ответ очень прост: потому
что эти различия вовсе не семантизованы, потому что по-
русски нельзя себе представить двух слов, которые бы
отличались друг от друга, например, лишь качеством двух
„е“, как это имеет место во французском, где, например,
pre 'луч' с закрытым «е» отличается от pret (с непроизно-
симым t) 'готовый' с открытым «е». Мы даже затруд-
няемся воспроизвести в отдельности различие наших
двух „е“, хотя оно значительнее различия двух француз-
ских «е», нашедшего себе там даже графическое выраже-
ние. Все дело в том, что то разнообразие звуков, о кото-
ром говорилось выше, целиком зависит от фонетических
условий и вне этих условий все констатируемые варианты
или оттенки звуков не только не встречаются в русском
языке, но даже оказываются непроизносимыми для рус-
ского человека, не получившего специальной фонетиче-
ской тренировки.
Таким образом, самостоятельными отдельными зву-
ками речи являются далее неделимые общие звуковые
понятия, способные в данном языке дифференцировать
слова.* Эти звуковые понятия реализуются в целом ряде
тесно связанных между собой вариантов или оттенков,
которые все имеют одну и ту же функцию, а потому в вос-
приятии нормально не различаются и появление каждого
1 Разница эта показана мною экспериментально в моей книге
«Русские гласные», 1912, но при известной тренировке может быть
воспринята и на слух и мускульным чувством.
* В рукописи имеется и такое определение: «Таким образом,
самостоятельными отдельными звуками речи являются лишь те,
которые могут произноситься в разных положениях и которые
могут дифференцировать слова или их части». (Прим. ред.);

из которых целиком зависит лишь от фонетических усло-
вий. Профессор Бодуэн де Куртенэ стал называть подобные
общие понятия особым термином — фонемы, и этот
термин теперь принят наукой. Термину же «звуки речи»
некоторые исследователи начинают усваивать более об-
щее значение. Звуки речи, воспринимаемые как одна и
та же фонема, т. е. практически воспринимаемые нор-
мально как один и тот же звук, называются обыкновенно
вариантами фонемы или ее оттенками. Среди
вариантов или оттенков каждой фонемы обыкновенно вы-
деляется один, который является как бы типовым их
представителем. Нормально это — тот вариант, который
мы произносим в изолированном виде. Очень часто, го-
воря о фонеме, имеют в виду не всю данную группу
вариантов или оттенков, но лишь этого типового их
представителя.
§ 13. Из всего сказанного явствует, что всякий прак-
тический алфавит должен и может обозначать только
фонемы и отнюдь не их варианты: совершенно очевидно,
что для быстрейшего восприятия текста важны те звуко-
вые различия, которые способны дифференцировать слова,
а не те, которые лишь механически возникают при арти-
куляции в зависимости от тех или других условий произ-
несения. Многим казалось и кажется, что наше практи-
ческое письмо, не обозначая более тонких звуковых нюан-
сов языка, должно считаться неточным. Это настолько
не отвечает действительному положению вещей, что ско-
рее можно было бы поддерживать обратное, т. е. что оно
было бы неточным, если бы стремилось обозначать все эти
нюансы. И это понятно: число нюансов, завися не только
от фонетического окружения и от словесного ударения,
но и от темпа речи и вообще от общих условий говорения
(вдвоем с товарищем, при официальном разговоре, в го-
стиной, на митинге и т. д. без конца), может быть беско-
нечно велико, и нет никаких объективных оснований для
решения вопроса о том, какие из них следует отмечать
и какие — нет.
НАУЧНАЯ ФОНЕТИЧЕСКАЯ ТРАНСКРИПЦИЯ
§ 14. Фонетической транскрипцией называется запись
звуков того или другого отрезка речи по правилам какой
либо определенной графики, но без соблюдения каких бы
то ни было правил правописания.

В этом смысле отрывки на русском, французском и
английском языках, приведенные выше в § 8, могут счи-
таться образчиками фонетической транскрипции. Науч-
ность ее зависит от того, насколько правила данной
графики удовлетворяют некоторым определенным требо-
ваниям, которые сводятся к следующему:
1. Каждый отличаемый в данном языке звук должен
иметь свой особый знак или по крайней мере специальный
вариант того или другого знака.
2. Для одного и того же звука не должно быть больше
одного знака.
3. Каждый знак или его вариант должен употребляться
только в одном значении.
Все остальное (в том числе и самый алфавит) принци-
пиально безразлично.
Русский алфавит вполне может быть положен в основу
транскрипции, но правила русской графики хотя и доста-
точно точны для научной транскрипции, однако слишком
сложны, а главное, как увидим дальше, не удовлетворяют
требованию п. 1.
§ 15. Однако в дальнейшем, имея в виду читателей
нелингвистов, мы будем все же пользоваться для.фонети-
ческих транскрипций и русским алфавитом, и русской
графикой, введя, однако, вслед за сербской вуковицей 1
знак / для йота (подробнее см. § 33 и § 34) и тем уничто-
жив двусмысленность букв е, ё, то, я (см. § 68). Подобную
транскрипцию мы будем всегда включать в кавычки „ “.
§ 16. Наряду с такой транскрипцией мы будем упо-
треблять и для читателей-лингвистов транскрипцию, осно-
ванную на международном фонетическом алфавите, с тою
целью, чтобы резче отличать русские буквы и их ассоциа-
ции от русских звуков. Латинская транскрипция будет
всегда заключена в кавычки « ». Буквы русские и латин-
ские даются всегда курсивом.
Научная транскрипция может быть двух родов: одна —
отмечающая лишь фонемы данного языка и другая —
регистрирующая всяческие оттенки звуков. Первую можно
называть фонематической или фонологической, а вторую
фонетической. Фонетическая транскрипция всегда произ-
водит более или менее импрессионистическое впечатление,
так как степень ее точности совершенно произвольна и
1 Сербский алфавит, введенный знаменитым сербским писате-
лем и филологом Вуком Стефановичем Караджичем.

зависит от изощренности наблюдательных способностей
автора, и от ориентации его интересов, и от других слу-
чайных причин.
РАЗНЫЕ СТИЛИ ПРОИЗНОШЕНИЯ
§ 17. Для того, чтобы определить состав фонем рус-
ского литературного языка, и особенно для того, чтобы
понять и правильно оценить в связи с этим явления его
вокализма, необходимо иметь в виду различия в степени
ясности и отчетливости нашей речи. Совершенно очевидно,
что тут возможно бесконечное число переходных ступеней,
начиная от абсолютной ясности и четкости, например при
произношении по слогам, до небрежной скороговорки,
когда все неударенные слоги наполовину съедаются.
Практически достаточно различать два типа произноше-
ния, которые назовем один — полным стилем, а другой —
разговорным.
§ 18. Полный стиль свойствен публичной речи в очень
большой аудитории, например на митинге, когда для
того, чтобы быть всеми услышанным и понятым, прихо-
дится четко произносить как ударенные, так и все неуда-
ренные слоги. Причем эти последние слегка протяги-
ваются и произносятся более отчетливо, чем обыкновенно,
хотя различия между ударенными и неударенными глас-
ными всегда все же сохраняются. Этот же полный стиль
постоянно употребляется нами и в повседневной жизни,
но только не сплошь, а в отдельных фразах или их частях,
часто в отдельных словах и даже их частях. Это бывает,
когда мы хотим что-либо подчеркнуть, на что-либо обра-
тить внимание, когда нас кто-либо плохо слышит или не
понимает и т. п. Например, на вопрос И как же вы на
это реагировали? ответ может быть пол-ней-шим равноду-
шием (с выделением слова полнейшим, что в печати может
быть иногда выражено разрядкой). Фраза Ах ты голова!
может быть произнесена в разговорном стиле с сильным
ударением только на последнем слоге слова голова, а мо-
жет быть произнесена и так: Ах ты га-ла-ва — с выде-
лением слова голова для усиления укоризны.
Самое главное, что надо до конца понять и уяснить, —
это то, что вся грамматика, а также наше письмо целиком
базируются на полном стиле. Вот образчик полного стиля
в транскрипции:

„ва-дной из-ад-да-лен-ных у-лиц Ма-сквы фсе-рам до-ме
збе-лы-ми ка-лон-на-ми а-нтре-соль-jy и па-кри-виф-шы-
мся ба-лко-нам, жы-ла не-ка-гда ба-ры-ня вда-ва а-кру-
жон-на-ja мно-га-чис-ле-ннай двор-ней“.
То же в международной фонетической транскрипции:
«va'dnoj iz-ad-da-'l'on-nых 'u-'l'ic ma-skvы | 'fs'e-ram
'do-m'e } 'zb'e-lы-m'i ka-'lon-na-m'i \ a-ntr'e-'sol'-ju \ i-pa-
kr'i-'v'if-sы-ms'a ba-'lko-nam | zbы-'la 'n'e-ka-gda 'ba-rы-
n'a J vda-'va \ a-kru-'zon-na-ja 'mno-ga-'cis-l'e-nnaj 'dvor-
n'ej ||».
§ 19. Разговорный стиль — понятие, конечно, гораздо
более условное. Различные формы разговорного стиля со-
ставляют предмет ученых наблюдений и не так легко
поддаются фиксации. Однако при большой наблюдатель-
ности можно уловить нечто среднее, свойственное спокой-
ному, несколько замедленному и не чересчур интимному
разговору, не состоящему из коротких аффективных
реплик. Неударенные гласные разговорного стиля под-
вергаются сильной количественной и качественной ре-
дукции и представляют очень пеструю картину. Особенно
сложные изменения происходят в послеударенных слогах,
начинающихся на мягкие согласные или на „j“.
Вот образчик сильно упрощенной русской транскрип-
ции 1 того же отрывка в разговорном стиле:
,,ва-дно-йз-ы-дда-лённ-ых-ул-й-ц-ма-сквы фсер-ы-м-до-ме
збел-ы-мй кы-лонн-ы-мй йн-трй-соль-jy й-пы-крй-вйф-шы-мся
ба-лкон-ым...“.
То же в международной фонетической транскрипции:
<m'e } 'zb'el-e-mVkA-'fon^-m'i \ лп-tr'i-'sol'-ju \ i-pe-kr'i-
v'if-sbi-ms'i-bA-'Jko-nem...».
§ 20. Самое главное, что надо до конца понять и
оценить при сличении обеих транскрипций, — это то, что
наша грамматика, а также наше письмо целиком бази-
руются на полном стиле. В самом деле, формой русского
языка будет „вадноj“, а не „вадно“, как это произносится
в сочетании с