Ананьев Б. Г. Очерки истории русской психологии XVIII и XIX веков. — 1947

ВВЕДЕНИЕ
Мировые завоевания русской науки, составляющие
национальную гордость русского народа, а вместе с ним
и всех народов Советского Союза, обнаружили всю
огромную мощь русского ума и исторически сложивший-
ся гуманистический, демократический и патриотический
характер передовой русской науки.
Формирование и развитие русской научной психоло-
гии — одна из ярких страниц в общей истории нашей
отечественной науки.
Самым возникновением своим и национальными осо-
бенностями своего развития русская научная психология
во многом обязана русскому философскому материализ-
му. Но и успехи научной психологии в свою очередь
имели огромное значение для укрепления материалисти-
ческой теории познания и материалистического понима-
ния природы человеческого сознания.
Ещё в 1894 г., выступая против субъективной социо-
логии, Ленин писал, что материализм доводит анализ
до происхождения самих общественных идей, «и его вы-
вод о зависимости хода идей от хода вещей единствен-
но совместим с научной психологией»1. Через много лет,
говоря о науках, «из коих должна сложиться теория
познания и диалектика» 2, Ленин включает в их число и
психологию.
В свете этих ленинских идей становится ясным
особый интерес русских философов-материалистов к
1 Ленин, Сочинения, т. 1, изд. 4-е, стр. 122.
7 Ленин, Философские тетради. 1938, стр. 321,

допросам психологии. Философские концепции Ломоно-
сова, Радищева, Герцена, Белинского, Чернышевского
нельзя полностью раскрыть без анализа их психологи-
ческих воззрений, составляющих часть их гносеологиче-
ских и этических теорий. Своеобразие русского
естественно-научного материализма, особенно в трудах
Сеченова, ярко проявляется в решении психофизической
проблемы и вопроса о психогенезе. Русский материа-
лизм, таким образом, готовил теоретическую почву для
развития научной психологии в России.
Психология многим обязана также участию всей пе-
редовой русской науки в решении основных психологи-
ческих проблем. Не только великий корифей русской
физиологии, непосредственно разрабатывавший психо-
физиологические проблемы, И. П. Павлов, не только не-
вропатолог и психиатр Бехтерев и анатом Лесгафт, но и
биологи Тимирязев и Северцев, химик и физик Менделе-
ев, лингвист Потебня, педагог Ушинский в той или иной
степени принимали участие в борьбе за научное понима-
ние психологии. Великие традиции всей передовой рус-
ской науки — материалистические, демократические и
гуманистические — определили пути и успехи русской
научной психологии.
Между тем эти традиции и эта оригинальность рус-
ской психологии недостаточно известны. Ещё до сих пор
встречается предвзятое, ложное мнение, будто русская
психология возникла лишь в самые последние десяти-
летия XIX в., будто она занимает одно из последних
мест в общем развитии мировой психологии. Это мне-
ние является пережитком реакционной историогра-
фии русской психологии, отрицавшей самобытный харак-
тер русской научной психологии и её роль в развитии
мировой науки.. Некоторые из представителей этой исто-
риографии сознательно вычёркивали все оригинальные
передовые направления русской психологии, органически
связанные с нашей передовой материалистической фи-
лософией (такую тенденциозность обнаруживали, напри-
мер, Владиславлев, Вержболович, Радлов).
Вопрос о том, внесла ли русская психология ориги-
нальный вклад в мировую науку, — вопрос далеко не
новый и имеет более чем вековую давность.
Ещё в 20-х годах прошлого столетия известный фило-
соф-идеалист В. Одоевский утверждал, что русскую фи-

лософию и психологию нужно создавать заново. Все
прогрессивные воззрения, имевшиеся в русской фило-
софии до XVIII в. и особенно в XVIII в., игнорирова-
лись В. Одоевским потому, что они носили материали-
стический и атеистический характер К Основой русской
философской и психологической мысли могла быть, по
Одоевскому, лишь мистическая натурфилософия, от ко-
торой якобы зависят судьбы «истинно русской»
мысли.
В 80-х годах профессор Владиславлев заявлял, что у
русской психологии нет собственного прошлого, ибо все
русские психологические сочинения представляют «ком-
пиляции» и достойны забвения. В 90-х годах профессор
Введенский в нашумевшей речи «О судьбах русской фи-
лософии», отрицая оригинальность русской философии в
прошлом, утверждал, что миссия русской философии за-
ключается в окончательном утверждении кантианства (!).
Особенно характерна историографическая работа
Вержболовича (1895 г.), который, дав наиболее полный
по объёму обзор главных направлений русской идеали-
стической психологии, утверждал вместе с тем, что все
эти направления не оригинальны, а являются своего ро-
да «научным синкретизмом».
Иначе обстояло дело в прогрессивной русской психо-
логии, с самого начала обратившей критическое оружие
против немецкой психологии, которая, по определению
Галича, «есть самая бездушная литература именно о ду-
ше». Галич первым пытался создать общий свод зна-
ний, добытых русскими психологами XVIII и первой
трети XIX в., и показать значение для психологии фи-
лософско-психологических успехов в России.
В 90-х годах XIX в. профессор Чиж, один из осно-
вателей экспериментальной психологии в России, с
горечью писал, что многие русские университетские
философы-идеалисты, раздувающие малейший успех
германской экспериментальной психологии, «не знают
и не хотят знать, что делается у нас в отечестве».
1 Эта линия идеалистической фальсификации истории рус-
ской философии XVIII столетия нашла своего последнего пред-
ставителя в лице Густава Шпета, писавшего уже в 1922 г., что
«восемнадцатый век не оставил новому ни философского наслед-
ства, ни даже философского завета» («Очерк развития русской
философии», Москва, 1922, стр. 83).

Известный психиатр профессор Корсаков, развивая ту
же мысль, указывал, что работы русских эксперимен-
тально-психологических лабораторий, например лабо-
раторий Бехтерева, более известны на Западе, не-
жели в самой России. Можно было бы продолжить пе-
речень подобных примеров, «о и приведённых достаточ-
но, чтобы получить представление о выступлениях
передовых русских учёных в защиту русской психологии
и её традиций.
Защита этих традиций была одновременно борьбой
против ложной историографической схемы развития пси-
хологии, согласно которой действительный расцвет на-
учной психологии приписывался целиком заслугам не-
мецких философов и психологов. Без коренного
пересмотра этой ложной историографической схемы, без
разоблачения немецкой фальсификации истории западно-
европейской психологии невозможно восстановить и
действительное значение русской психологии для миро-
вой науки.
Задача создания критической истории психологии на-
учно разрешается в настоящее время советскими психо-
логами.
Вполне понять оригинальность русской психологии
можно, лишь тщательно изучив внутренние связи её
с русским философским материализмом, которым она
действительно была порождена.
Огромная роль материализма в развитии русской
психологической науки особенно ярко обнаруживается
в развитии нервной физиологии как основы психологии.
Путь от Сеченова к Павлову представляет всё возраста-
ющее проникновение человеческого ума в самый слож-
ный механизм жизни. В результате русская физиология
нервной деятельности завоевала мировую славу. Вели-
кий русский учёный Павлов был признан физиологами
всех стран «старейшиной мировой физиологии». Эти
успехи русской физиологии непосредственно влияли на
развитие психологической науки, на её идеи и методы
исследования.
По своему предмету и положению в системе наук
психология была тем идейным плацдармом, на котором
непосредственно соприкасались философия с естество-
знанием, медицина с педагогикой, эволюционная теория
с историей ц филологией. В успешном развитии русской

психологии сыграли определённую роль и замечательная
педагогическая система Ушинского и его продолжателей,
и русская филология в трудах Потебни, Шахматова,
Срезневского и др., и смелое новаторство Марра в исто-
рии языка и мышления. В борьбе за научный метод
психологии принимали участие многие выдающиеся учё-
ные нашей родины независимо от области, в которой они
работали. Формированию научной психологии содейст-
вовали Сеченов и Павлов, Бехтерев и Корсаков, Ушин-
ский и Пирогов, Менделеев и Северцев и др.
Это недостаточно ещё оценённое общее участие рус-
ской передовой науки в формировании психологических
взглядов показывает, что борьба научной психологии
с мистико-идеалистическими теориями «бессмертия
души» имела широкое общественное значение, далеко
выходящее за пределы специальной науки.
Борьба за научное понимание психологии была в до-
революционной России существенным моментом борьбы
с господством в официальной науке идеализма и с под-
чинением психологически-философских проблем теологии.
Иначе говоря, участие русских передовых учёных в ре-
шении вопроса о путях психологии было формой борь-
бы за демократию и гуманизм, за освобождение рус-
ского народа от многовековых предрассудков и суеверия.
Что именно этими мотивами руководились русские
учёные самых различных специальностей, показывает,
например, позиция великого химика Менделеева, под-
вергнувшего жесточайшей критике спиритизм и 'вместе
с ним вообще суеверия, относящиеся к «психической
деятельности людей» (см. ниже, гл. V). По его убежде-
нию, «в русской науке пришёл черёд деятельности психи-
ческой», на изучении которой объединяются психология,
нервная физиология и физика. Нетрудно увидеть связь
между сеченовским материалистическим пониманием
психической деятельности и этим выступлением Менде-
леева.
Не менее очевидна связь между сеченовским пони-
манием психологии и миропониманием Чернышевского.
Можно считать установленным, что новаторство Сече-
нова в физиологии и психологии связано с общими
идеями классического русского материализма. Научные
искания Менделеева, Мечникова, Тимирязева тоже свя-
заны с передовой русской общественной мыслью,

выражавшей интересы демократии в борьбе с цариз-
мом. Не случайно Тимирязев назвал одну из своих
наиболее блестящих книг «Наука и демократия».
Внутренняя связь передовой науки и философского
материализма создавала в русской науке демократиче-
ские и материалистические традиции.
Материалистическая традиция в русской философии,
связанная с именами Ломоносова, Радищева, Белинско-
го, Герцена, Чернышевского, сыграла огромную роль в
триумфальном шествии научного знания. Эта традиция
явилась одним из источников ленинизма как высшего
достижения русской и мировой культуры. На постанов-
ку же в России психофизической проблемы и борьбу за
психофизический монизм материалистическая традиция
оказала решающее влияние.
Чернышевский ранее других оценил огромное теоре-
тическое значение научного развития психологии. Он
указывал, что психология всё больше «выходит из преж-
ней своей научной нищеты» и что, хотя «психология, как
точная наука», моложе естественных наук, тем не менее
добытые ею знания не отличаются от естественно-науч-
ных ни по достоверности, ни по методу. Развивая, тео-
рию психофизического монизма, Чернышевский призна-
вал особенно важным для философии развитие научной
психологии и утверждение в ней принципа причинности.
Разрешение психологических проблем в истинно науч-
ном, т. е. материалистическом, духе он считал важней-
шей задачей.
Философско-материалистические основы русской на-
учной психологии определили её действительное своеоб-
разие и её место в общей истории психологии.
Нельзя серьёзно ставить вопрос об особенностях, раз-
вития русской психологии и её мировом значении, не вы-
яснив, какие из основных идей современной науки были
предвосхищены в прошлом русскими исследователями и.
мыслителями и какие прямые влияния оказала русская
психология на западноевропейскую и американскую.
К идеям и принципам, предвосхищенным передовыми
направлениями русской психологии, прежде всего отно-
сятся идеи причинной зависимости в области психической
деятельности и идеи единства между объективным и
субъективным в психических процессах. На Западе пе-
редовые психологи,, не удовлетворённые идеалистиче-

ским субстанциональным пониманием психики, не могли
всё же выйти за пределы дуализма, в частности за
пределы теории психофизического параллелизма. Рус-
ская же материалистическая психология конкретно
обосновала принцип психофизического монизма и в
отличие от вульгарного немецкого «дешёвого» мате-
риализма Фохта, Бюхнера, Молешотта действительно
объяснила материальную обусловленность психических
процессов. У Радищева, Белинского, Герцена, а осо-
бенно у Чернышевского причинная обусловленность
психических процессов всё более становится опреде-
ляющей идеей. Эта идея привела к важнейшему в
русской физиологии и психологии учению о материаль-
ном субстрате психических процессов. 'Мысль Декарта о
рефлекторном характере нервного акта стала научной
теорией в учении Сеченова о рефлексах головного
мозга и особенно в учении Павлова о высшей нервной
деятельности как деятельности условно-рефлекторной.
С учением о причинности и материальном субстрате
психических процессов связана имевшая значение для
всей мировой науки борьба за объективные пути в по-
знании субъективной жизни. У Радищева объективное
познание психики превращается в исследование её ор-
ганической основы (жизнедеятельности) и вопроса о
том, как сознание формируется в языке. Галич делает
одну из первых попыток объективно подойти к пони-
манию жизни народа, формирующей сознание отдель-
ного человека. Герцен, Белинский, Чернышевский ана-
лизируют не только физиологические основы психики,
но и развитие её в общественной жизни.
Сеченова нередко упрекали в односторонне-физиоло-
гическом понимании объективного метода. На деле же и
он, в полном согласии с русскими философами-матери-
алистами, допускал возможность познавать субъектив-
ную жизнь, подвергая анализу продукты общественной
деятельности, особенно языка.
В первоклассных экспериментально-психологических
исследованиях русского психолога Николая Ланге пси-
хофизиологические механизмы анализируются в единстве
с общественно-историческим содержанием психических
процессов (восприятия, внимания).
Единство естественно-научного и исторического под-
ходов к познанию психики — таков руководящий принцип

объективного метода в передовой русской психоло-
гии. Значение этого принципа особенно велико в сопо-
ставлении с провозглашённым немецкими учёными
противопоставлением «двух психологии»: естественно-
научной (объяснительной) и исторической («описа-
тельной») .
К принципам, предвосхищавшим последующее разви-
тие мировой психологии, следует отнести и мотивацион-
но-динамический подход к изучению психики. Как из-
вестно, в западной психологии в последние десятилетия
выдвигается «а «первый план учение о мотивах поведе-
ния (потребностях, влечениях и т. д.). Идея эта была
давно уже выдвинута в русской психологии.
Ещё в 1815 г. Любовский, намечая общие принципы
«опытного душесловия», исходил из того, что движущи-
ми силами «познающей» деятельности (ощущений, мыс-
лей, памяти и т. д.) являются влечения — от элементар-
но-органических до высших нравственных; при этом
определяющая роль принадлежит любви к родине.
Именно за эту идею мотивационной динамики и ценил
Любовского Галич, который представлял себе внутрен-
нюю причинность как сложное взаимодействие различных
мотивов с самой деятельностью и познанием действи-
тельности. Наконец, это мотивационно-динамическое
направление достигает блестящих успехов в материали-
стическом учении Чернышевского о потребностях.
Психологическое учение о мотивах деятельности ес-
тественно выдвигало и вопрос о конституирующей роли
самой деятельности. Принцип единства сознания и дея-
тельности исторически восходит в русской психологии и
философии к Герцену, критиковавшему Гегеля за непо-
нимание практической стороны духа — «деяния». В том
же направлении развивается и общая психологическая
концепция Чернышевского. Именно поэтому проблемы
движения, действий, поступков приобретают общетеоре-
тическое значение, становясь важнейшим плацдармом
при решении вопроса об объективном методе психологии
у Сеченова, Бехтерева, Токарского и др.
Из этого весьма краткого обзора уже ясно «анти-
функционалистское» направление русской психологии, бо-
ровшейся, конечно, не против реальных психических
функций, а против «психических фикций», по меткому
выражению Сеченова. Русская передовая наука изучала

психологию живой, деятельной реальной личности, а не
абстрактные духовные способности. Именно в этом и
состоит .преодоление абстрактного функционализма, ко-
торое восходит к психологическим воззрениям, имев-
шимся в России ещё в первой половине XIX столетия.
Нужно отметить особую актуальность, которую при-
обрёл в русской психологии принцип единства индиви-
дуального и национального сознания. Благодаря ему
вопрос о ведущей роли языка в формировании индиви-
дуального сознания становится традиционным в русской
науке. Для Ломоносова вопрос о языке был проблемой
о строении не только мышления, но и страстей. Ради-
щев видел в развитии письменности основное условие
«бессмертия человека», т. е. сохранения его мыслей в
народной жизни. Общеизвестен взгляд Белинского на
патриотизм, а также на роль, какую язык и литература
играют в духовном развитии личности.
Мысль о ведущей роли языка в формировании инди-
видуального сознания находит наиболее полное выраже-
ние в психологической системе Ушинского. Высказанная
впервые Радищевым, эта идея стала центральной в си-
стеме Ушинского. Нельзя понять связь между психоло-
гической, педагогической и методической концепция-
ми Ушинского, не уяснив его взглядов на ведущую роль
языка (форма национального сознания) в формировании
детской психики.
Наконец, следует указать на характерное для рус-
ской психологии внимание к принципу развития. Ещё в
XVIII столетии Радищев выдвинул положение, что душа
ребёнка вовсе не дана в готовом виде, с момента зача-
тия или рождения, а образуется с развитием самого
организма. Критика преформистского утверждения
«о предсуществовании души до рождения» привела
Радищева к гениальной догадке об эмбриогенезе пси-
хики в виде чувствительности особого рода, т. е. неди-
ференцированной общей чувствительности.
Выдвижение на первый план онтогенетической проб-
лемы особенно характерно для Сеченова, сделавшего
тонкие психологические наблюдения над развитием ре-
бёнка, и для Ушинского, внесшего ценнейший вклад в
учение об онтогенезе психики своей психолого-педагоги-
ческой концепцией. Вместе с разработкой онтогенетиче-
ской проблемы в русской науке складывались

оригинальные направления филогенетического исследо-
вания: сравнительно-психологическая концепция Влади-
мира Вагнера и учение Северцева об эволюции психики.
Русская психологическая мысль не только предвос-
хищала многие важнейшие положения новой психологии,
но и оказывала прямое влияние на мировую науку. Это
влияние прежде всего сказалось в огромном междуна-
родном резонансе, который приобрели поиски русскими
учёными объективных методов психологии. В этом
отношении наибольшей известностью пользуются на
Западе труды Павлова и Бехтерева, включённые во все
капитальные справочники по психологии. Учения Пав-
лова и Бехтерева послужили в частности одним из
источников американской психологической школы —
бихевиоризма.
Влияние русской науки на объективно-психологи-
ческие направления Запада общепризнано. Не менее
велико, однако, прямое влияние русской науки на
формирование в немецкой психологии идеи о процессу-
альное• и предметной целостности восприятия. «Струк-
турализм» в теории восприятия приписывается по
почину немцев новейшей (дофашистской) немецкой пси-
хологии (берлинская и лейпцигская школы). Между
тем экспериментальное доказательство того, что вос-
приятие обладает качественным своеобразием — пред-
метностью и целостностью образа, — а потому несво-
димо к ощущениям, принадлежит русскому психологу
Николаю Ланге. Ещё в 90-х годах он опубликовал не
только в России, но и за границей свои исследования
о «законе перцепции». Вокруг его работ разгорелась
дискуссия по вопросу о законах восприятия, отражён-
ная в частности Вундтом 1.
Так же обстояло дело и с рядом других важнейших
проблем психологии. Теория эмоции Ник. Грота, так
называемая теория «психического оборота», была опуб-
ликована во Франции и, можно думать, должна была
оказать известное влияние на выдающегося француз-
ского психолога Рибо. Аналогичное влияние оказал
Бехтерев на французского психолога Рише. Проблема
1 Характерно, однако, что ни один из структуралистов не
ссылался на работы Ланге, несмотря на явные заимствования
основных его идей, кстати сказать, идеалистически извращённых
з немецкой «целостной» психологии.

умственного утомления впервые в мировой науке была
экспериментально разработана в России профессором
Сикорским, труды которого вызвали ряд подражаний.
Таково же, по признанию известного американского ха-
рактеролога Робека, влияние Лазурского на зарубеж-
ную характерологию. Целый ряд русских исследований
об ощущении, восприятии, памяти, мышлении и речи,
характере, темпераменте и т. д. занимает видное место
в обзорных трудах и специальных монографиях.
Таким образом, передовая русская психология, с
одной стороны, критически усвоила лучшие достижения
западноевропейской науки, а с другой — оказала пря-
мое влияние на её последующее развитие.

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ФОРМИРОВАНИЕ НАУЧНОЙ ПСИХОЛОГИИ
НА ЗАПАДЕ И В РОССИИ
(СРАВНИТЕЛЬНО-ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ ОБЗОР)
Исторически сложившееся своеобразие русской науч-
ной психологии может быть понято лишь на основе
усвоения истории русского народа и его культуры. Это
столь очевидное положение упорно игнорировалось
буржуазными историками русской психологии, рассма-
тривавшими тот или иной факт развития русской
психологической науки вне связи с исторической дейст-
вительностью России.
Такие историки русской научной психологии, как Вла-
диславлев, Вержболович, Радлов, Шпет, представляли
основные факты и направления в русской психологии
лишь как отражения основных линий развития психоло-
гии на Западе, игнорируя национальные черты и тради-
ции русской науки. Лишь советскими исследователями,
исходящими из марксистско-ленинской методологии,
устанавливается преемственная связь различных направ-
лений в истории русской научной психологии.
Чтобы понять то новое и своеобразное, что характе-
ризует русскую научную психологию и её вклад в ми-
ровую науку, необходимо иметь в виду, что связь
русской научной психологии с направлениями и
событиями западноевропейской и американской психо-
логии выражалась не в механическом перенесении и за-
имствовании, а в критической переработке материала,
накопленного мировой психологией.
XVIII и XIX вв. в истории западноевропейской пси-
хологии характеризуются возникновением новых науч-
ных концепций, методологическими источниками кото-
рых были принципы и идеи великих философов XVII в.,
особенно Декарта. С. Л. Рубинштейн правильно отметил,

что философской основой западноевропейской психоло-
гии XIX в. является концепция сознания Декарта, раз-
витая и переработанная Локком (для интроспективных
направлений), и его же концепция рефлекса (дли
объективистских направлений)1. В самых разнообразных
течениях и исследованиях западноевропейской психоло-
гии прошлого столетия возможно проследить то или
иное превращение этих концепций Декарта.
Ещё в 60-х годах XIX в. М. Троицкий констатировал
«измельчание» концепции сознания «на немецкой почве».
Он отметил, что немецкие историографы фальсифици-
руют основные пути развития психологии, указывая,
будто это, развитие целиком обусловлено «успехами»
германского идеализма.
Психология как наука формируется в XIX в. Это
формирование было тесно связано с новейшими успехами
естествознания, особенно физиологии нервной системы.
Оставаясь по характеру своих философских принципов
на почве концепций сознания XVII—XVIII вв., психоло-
гия на Западе в XIX в. становятся областью конкретно-
го знания о психических процессах, областью примет;
ния научных методов исследования. В этом веке возни-
кает экспериментальная психология, т. е. система
экспериментального изучения психологических фактов.
Поэтому в истории психологии как на Западе, так и в
России XIX веку принадлежит важнейшая роль в оформ-
лении психологии как науки.
Однако если на Западе научная психология XIX в.
жила в философском отношении главным образом идея-
ми великих мыслителей XVII и XVIII вв., то в России
процесс формирования научной психологии был тесно
связан с развитием русского философского мате-
риализма XIX в. В нашем исследовании сделана
попытка показать это качественное своеобразие фило-
софских основ русской научной психологии, показать
действительно передовой характер её принципов и кон-
цепций.
Американские историки психологии Флюгель2 и
Боринг3 хорошо показали органическую зависимость
1 См. С. Л. Рубинштейн, Основы общей психологии, 1946,
стр. 49 и сл.
2 Flafel, К hundred years of psychology 1833—1933, 193*>.
3 Boring A history of experimental psychology 1939.

развития научной психологии от важнейших открытий в
естествознании. Однако, ограничиваясь лишь западно-
европейской и американской экспериментальной психо-
логией, они сосредоточили своё внимание -преимущест-
венно на 50—60-х годах XIX в. Для нашей задачи
необходимо проследить развитие психологии в течение
всего XIX в.
Первое десятилетие XIX в. отмечается тремя важны-
ми открытиями, лежащими вне психологии в собствен-
ном смысле, но повлиявшими в известной мере на её раз-
витие: теория цветного зрения Юнга (1807), «Физиоло-
гия мозга» Галля (1808) и учение о цветах Гёте (1810).
Второе десятилетие характеризуется открытием
Ч. Беллем различия чувствительных и двигательных нер-
вов (1811), работой Мен-де-Бирана об основаниях
психологии (1812), опубликованием Гербартом первой
в XIX в. (на Западе) «Учебной книги по психологии»
(1816), лекциями Т. Броуна по «философии человече-
ского сознания» (1820).
Третье десятилетие ещё богаче вкладами в психоло-
гию: 1823 год отмечается первыми публикациями Бес-
селя об индивидуальных отклонениях в восприятии,
1824 год — знаменитыми опытами Флуранса по физио-
логии мозга, 1829 год—работами Вебера по изучению
мускульного чувства и трудом Джемса Милля «Анализ
явлений человеческого сознания».
Четвёртое десятилетие характеризуется дальнейшим
ростом работ по физиологии органов чувств и по психо-
логии. В 1832 г. Маршалл открывает механизм рефлек-
торного акта, и в этом же году публикуется руковод-
ство по психологии Бенеке. Ещё большее значение для
развития психофизиологии имеют работы И. Мюллера
над руководством по физиологии. В 1834 г. публикуются
исследования Вебера по тактильной чувствительности,
а в 1838 г. — известные опыты Эллиотсона по исследова-
нию гипноза.
Пятое десятилетие отмечается лишь одной сущест-
венной датой — изданием в 1846 г. дальнейших работ
Вебера по физиологии органов чувств.
Обозревая первую половину XIX в., можно сделать
три вывода:
1. В этот период впервые выделяется в качестве са-
мостоятельной естественно-научной дисциплины физиоло-

гия органов чувств и лишь в зародышевом виде появ-
ляется физиология головного мозга, которая в своём
дальнейшем развитии должна определить судьбу не
только психологии, но и физиологии органов чувств.
2. Естественно-научные открытия в этот период ещё
не влияли непосредственно на характер психологической
мысли; в ней продолжали почти безраздельно господство-
вать идеализм и метафизика духа как особой субстанции.
3. В самой психологии этот период характеризуется
господством ассоцианизма и интроспекционизма с неко-
торыми модификациями в духе идеалистической теории
аперцепции. В этот период впервые производится систе-
матизация психологических знаний в духе идеалистиче-
ской философии и создаются руководства по психо-
логии.
В 40-х годах XIX в. возникает и оформляется
теория марксизма. Учение Маркса создаёт для психо-
логии подлинно научное философское основание и впер-
вые делает возможным становление психологии как
системы научных знаний. Однако буржуазная психоло-
гическая наука проходит мимо величайших открытий
Маркса. Игнорируя единственный путь, ведущий к дей-
ствительно научному построению психологии, она при-
ходит в конце концов к неизбежному кризису.
Таков путь развития психологии на Западе.
При ознакомлении с историей русской психологии
первой половины XIX в. обращает на себя внимание
иное, чем на Западе, направление в разработке фило-
софских основ психологии: возникновение попыток по-
нять диалектику нервно.-психического развития и за-
рождение материалистической концепции сознания и
личности. Эти две линии развития первоначально не
совпадают, но в дальнейшем они сливаются и образуют
своеобразную материалистическую традицию с элемен-
тами диалектического метода.
Важнейшие работы этого периода: Осиповский
«О пространстве и времени» (1807) и «Рассуждение
о динамической системе Канта» (1813), Велланский
«Биологическое исследование природы» (1812) и «Фи-
зиологическая программа о внешних чувствах» (1819),
Любовский «Опытное душесловие» (1815), Юрьевич
«Пневматология» (1825), Н. Лебедев «Учение о раздра-
жительности» (1832), Галич «Картина человека» (1834),

К. Лебедев «Общая антропология» (1835), Новицкий
«Руководство к опытной психологии» (1840), Герцен
«Диллетантизм в науке» (1842) и «Письма об изучении
природы» (1843), В. Одоевский «Психологические за-
метки» (1843), Давыдов «Чтения о физиологии и пси-
хологии» (1844), Кедров «Курс психологии» (1844).
Известно также, какое огромное значение имело опуб-
ликование в 40-х годах XIX в. целого ряда работ Бе-
линского, которые вместе с трудами Герцена опреде-
лили пути развития русского классического философ-
ского материализма в XIX в.
Из этого предварительного сравнительно-хронологи-
ческого обзора можно заключить, во-первых, об обилии
русских оригинальных трудов по психологии, посвящен-
ных разработке философских основ и общих принципов
психологии; во-вторых, о создании русскими учёными
целого ряда систематических руководств по психологии
различных направлений. Перечисленные нами работы
имели действительно важное значение для своего вре-
мени, а некоторые из них — и для всего последующего
развития русской философии и психологии; Этот рост
русской психологии особенно знаменателен потому, что
он происходил в условиях мрачной реакции 20—40-х го-
дов XIX в., когда «свободомыслием» являлся самый факт
применения науки к познанию психических явлений,
признанных синодом «безраздельной областью веры».
Возвратимся вновь к хронологической таблице зару-
бежной психологии, с тем чтобы продолжить сопостав-
ление её данных с соответствующими данными истории
русской психологии.
В 50-х годах на Западе важнейшими событиями в
психологии и примыкающих областях естествознания яв-
ляются следующие: в 1850 г. Гельмгольц публикует свою
работу об измерении скорости нервных импульсов;
в 1855 г. выходит книга Бэна «Ощущения и интеллект»;
в этом же году выходят «Принципы психологии» Спен-
сера; 1856 год ознаменован изданием «Физиологической
оптики» Гельмгольца, а 1858 год — опубликованием пер-
вых работ Вундта по теории ощущений; в 1859 г. из-
даны «Происхождение видов» Дарвина, «Лекции по ме-
тафизике» Гамильтона, «Эмоции и воля» Бэна.
К 60-м годам относятся следующие факты: издание
книги Фехнера «Элементы психофизики» (1860), откры-

тие Брака центра речи в коре головного мозга (1861),
опубликование книги Гельмгольца по физиологической
акустике (1863), работы Дондерса по исследованию ре-
акций (1863), «Лекции о душе человека и животных»
Вундта (1863), «Физиологии и патологии сознания» Ма-
удсли (1867) и книги Гальтона «Наследственность ге-
ния» (1869).
В 70-х годах отмечаются следующие даты: к 1870 г.
относятся работы Фрича и Гитцига по изучению локали-
зации функций в головном мозгу; в 1871 г. публикуются
«Происхождение человека» Дарвина и «Примитивная
культура» Тейлора, а в 1872 г. — «Выражение эмоций»
Дарвина; в 1873 г. начинается издание «Основ физио-
логической психологии» Вундта и публикуются работы
Геринга по теории цветоразличения и Дельбефа по
психофизике; в 1874 г. Вернике открывает новую форму
афазии и уточняет локализацию центров речи в голов-
ном мозгу; в этом же году опубликовывается книга
Брентано «Психология с эмпирической точки зрения»;
в 1876 г. выходит «Введение в эстетику» Фехнера,
дающее начало экспериментально-психологической эсте-
тике; 1879 год вошёл в историю западной психологии
прежде всего как год основания Вундтом первой экспе-
риментально-психологической лаборатории.
80-е и 90-е годы характеризуются всё возрастающим
числом имеющих крупное историческое значение трудов
по психологии английских, немецких, французских и аме-
риканских учёных. Так, в 1882 г. публикуется работа
Прейера «Душа ребёнка», в 1883 г. — работы Гальтона
«Исследование человеческих способностей» и Штумпфа
«Психология музыкального звука», в 1884 г. выходят ра-
боты Бликса о кожной чувствительности, Джемса о тео-
рии эмоции и книга Селли «Очерки психологии».
В 1885 г. публикуются исследования Эббингауза о па-
мяти, книга Ланге об эмоциях, работы Гольдшейдера
по изучению кожной чувствительности. 1886 год отме-
чается статьями Уорда по психологии в «Британской эн-
циклопедии» и руководством по психологии Селли.
В 1887 г. Ледд публикует книгу по физиологической пси-
хологии. В 1889 г-, выходит первое систематическое руко-
водство по экспериментальной психологии Мюнстерберга,
в 1890 г. публикуются «Принципы психологии» Джемса,
работа Тарда о подражании и исследование Эренфельса о

качественных особенностях образа. 1892 год отмечается
трудами Титченера и Селли по общей теории психологии.
В 1894 г. издаются работы Штерна по психологии ребёнка
и опубликовывается теория Криса о «двойственности зре-
ния». 1895 год характеризуется выдающимися лекциями
П. Жанэ в Сорбонне и выходом в свет «Этюдов об исте-
рии» Фрейда и Брейера. В 1896 г. выходят «Аналити-
ческая психология» Стаута и «Очерки психологии» Тит-
ченера. В 1897 г. публикуются первые на Западе экспе-
риментальные исследования работоспособности (Брен и
Холтер) и работы Хавелок Эллиса по сексуальной пси-
хологии; в этом же году Торндайк начинает проводить
опыты по зоопсихологии. Значительный рост экспери-
ментально-психологических работ и возрастающее мно-
гообразие методов психологического исследования
вызывают к жизни новый тип работ, первой из которых
является книга Сауфорда «Направления в эксперимен-
тальной психологии» (1898). 1899 год в мировой лите-
ратуре по психологии Флюгель считает возможным отме-
тить лишь трудом Стаута «Руководство по психологии».
80-е и 90-е годы ознаменованы не столько выходом
трудов и руководств отдельных учёных, сколько созда-
нием новых в психологии специальных научно-исследо-
вательских лабораторий. В этих лабораториях проводи-
лись многие сотни конкретных экспериментальных
исследований психических функций и процессов, созда-
вались методика и техника специального научного
исследования в области психологии. В эти два десяти-
летия намечается переход от индивидуального теорети-
ческого творчества учёных-психологов к коллективному
научно-экспериментальному труду специальных науч-
ных учреждений по психологии.
Интересна в этом отношении хронология образова-
ния экспериментально-психологических лабораторий на
Западе. В 1882 г. основывается первая в США психоло-
гическая лаборатория (созданная Ст. Холлом), труды
которой, впрочем, не оказали какого-либо влияния на
последующее развитие психологии даже в самой Аме-
рике. Во Франции первая экспериментально-психологи-
ческая лаборатория создаётся в 1889 г. В 1894 г. Бенуси
основывает первую психологическую лабораторию в Ав-
стрии. В 1897 г. в Лондоне и Кембридже организуются
первые в Англии экспериментально-психологические ла-

боратории. В отношении размаха развёртывания психо-
логических лабораторий Европа значительно отстаёт от
США, где в 1894 г. уже существовало 27 психологи-
ческих лабораторий. Значительный рост числа лабора-
торий, научных работников и экспериментальных иссле-
дований в США подготовил организацию там в 1892 г.
«Психологической ассоциации», существующей и поныне.
Развитие научной психологии и в частности её экс-
периментальных методов в разных странах Европы и в
США вызвало к жизни создание международных объ-
единений психологов. Впервые в этот период организу-
ются международные психологические конгрессы. 1-й кон-
гресс был созван в 1889 г. в Париже, 2-й — IB 1892 г.
в Лондоне, 3-й — в 1896 г. в Мюнхене, 4-й — в 1900 г.
в Париже.
Такова в самых кратких чертах схема истории науч-
ной психологии на Западе во второй половине XIX в.
Отметим теперь характерные особенности в развитии
русской научной психологии за тот же период.
Достаточным свидетельством высокого развития рус-
ской психологической науки в последней четверти XIX в.
является уже участие русских психологов во всех меж-
дународных психологических конгрессах того времени.
Наиболее, однако, существенным показателем состо-
яния русской научной психологии к концу XIX в. яв-
ляется организация экспериментально-психологических
лабораторий в России.
Мы уже видели, что во Франции, Австрии, Англии
психологические лаборатории начали создаваться лишь
в период 1889—1897 гг. В целом ряде европейских
стран (Италии, Испании, Бельгии, Дании, Швеции, Нор-
вегии и т. д) в XIX в. ещё не было создано ни одной та-
кой лаборатории. Между тем мало кому известно не
только на Западе, но и у нас, что вторая по времени
возникновения в Европе экспериментально-психологиче-
ская лаборатория была создана в России в 1886 г.4
В. М. Бехтеревым. Если в 1897 г. в Англии существо-
вали всего две экспериментально-психологические ла-
боратории, то в России в это время было уже шесть ла-
бораторий, возглавлявшихся Бехтеревым (Казань, затем
Петербург), Корсаковым и Токарским (Москва), Нико-
лаем Ланге (Одесса), Сикорским (Киев), Чижем (Юрь-
ев), П. Ковалевским (Харьков). В этих лабораториях,

созданных не только без какой-бы то ни было поддержки
со стороны царского правительства, а, напротив, вызы-
вавших часто недоброжелательное отношение со стороны
министерства народного просвещения и университетско-
го начальства, было проведено немало ценных исследо-
ваний.
Важнейшее значение для развития русской психо-
логии в конце XIX в. имели работы по физиологии
нервной системы. Открытие в 1862 г. И. М. Сеченовым
явлений центрального торможения определило целуй
серию капитальных исследований в области физиологии
нервных процессов и деятельности головного мозга. До-
статочно указать на начатые с 70-х годов исследования
В. М. Бехтерева, а затем и большого числа его учеников
по проблеме проводящих путей спинного и головного моз-
га. Важнейшее значение в 80-х годах имели начатые
Н. Введенским исследования природы нервного возбужде-
ния при тетанусе, из которых возникла новая концепция
парабиоза. В это же время Тархановым создаётся
психогальванометрия и проводятся первые исследова-
ния по раннему онтогенезу нервных функций. В конце
90-х годов Бехтерев начинает публикацию своих «Основ
учения о функциях мозга». Наконец, крупнейший рус-
ский физиолог И. П. Павлов переходит от физиологии
пищеварения к физиологии больших полушарий голов-
ного мозга, открывая на рубеже двух столетий меха-
низм условно-рефлекторной деятельности больших по-
лушарий.
Каждому изучающему историю физиологии нервной
системы ясно, что уже в конце XIX в. Россия стано-
вится одним из главных научных центров по изучению
физиологии нервной системы. В России происходят
исключительно важные события в науке о мозге, свя-
занные с открытиями законов деятельности нервной си-
стемы.
Основой такого расцвета русской нервной физиоло-
гии является плодотворнейший источник русского фило-
софского материализма. Именно в этом источнике ко-
ренится единство и связь в развитии русской нервной
физиологии и русской материалистической психологии.
Обратимся теперь к хронологии важнейших событий
и фактов из истории русской психологии второй поло-
вины XIX в.

Как известно, 50-е годы занимают важное место в
истории русской общественной мысли. В философии й
психологии это десятилетие отмечается рядом произве-
дений Добролюбова, утверждающих психофизический
монизм, и публикацией «Эстетических отношений искус-
ства к действительности» Чернышевского (1856).
60-е годы XIX в. являются великим десятилетием
в развитии русской психологии. В 1860 г. вышла работа
Чернышевского «Антропологический принцип в филосо-
фии», в 1863 т. — «Рефлексы головного мозга» Сече-
нова, в 1867 г. — «Человек, как предмет воспитания»
Ушинского. В этом же году выходит труд Троицкого
«Немецкая психология в текущем столетии», подверг-
ший решительному пересмотру вопрос о приоритете не-
мецкой психологии в мировой науке. В это десятилетие
русская материалистическая мысль с особенной силой
наносит -сокрушительные удары по идеализму в психо-
логии, утверждая господство принципа психофизического
монизма в русской передовой психологии и физиологии.
В 70-годах эта идеологическая борьба охватывает
всё более широкий круг физиологических и психологиче-
ских вопросов. В это десятилетие опубликованы следую-
щие работы: исследование Тарханова «О гальваниче-
ском явлении в коже человека при раздражении органов
чувств и различных формах психической деятельности»
(1871), книга Кавелина «Задачи психологии» (1872) и
явившаяся ответом на неё работа Сеченова «Кому и как
разрабатывать психологию» (1873), работы Н. Ковалев-
ского «Как смотрит физиология на жизнь вообще и пси-
хическую в особенности» (1876) и «Органы чувств чело-
века» (1876), труды Сеченова «Об элементах зрительного
мышления» (1877) и «Элементы мысли» (1878), иссле-
дования Тарханова «О психомоторных центрах и раз-
витии их у животных и человека» (1879) и Сикорского
«О явлениях утомления при умственной работе» (1879).
В большинстве этих работ обращает на себя внима-
ние теснейшая связь психологии и нервной физиологии,
реализующая принцип психофизического монизма, вы-
двинутый русским философским материализмом.
80-е годы характеризуются большим ростом психоло-
гической литературы, среди которой по своему истори-
ческому значению выделяются следующие труды: «Пси-
хология чувствования» Н. Грота (1879—1880), «Учение

о личности» Викторова (1881), «Психологические этю-
ды» Кандинского (1881), «Психология» Владиславлева
(1881), «Наука о духе» Троицкого (1882), «Школьные
типы» Лесгафта (1884), «Основы механизма душевной
деятельности» П. Ковалевского (1885), «Сознание и его
границы» Бехтерева (1886). В это десятилетие созда-
ются первые экспериментально-психологические лабора-
тории в Казани (Бехтерев) и в Киеве (Сикорский).
В 90-х годах отмечается открытие ряда новых психо-
логических лабораторий (в 'Москве, Юрьеве, Одессе,
Харькове) и опубликование большого количества (свы-
ше двухсот) капитальных теоретических трудов, статей
и экспериментальных исследований по психологии. Осо-
бенное значение имеют следующие работы: «Семейное
воспитание ребёнка» Лесгафта (1890), «Влияние утом-
ления на восприятия пространственных отношений» Ма-
рина (1891), «Душа ребёнка в первые годы жизни»
Н. Ланге (1892), «Предметная мысль и действитель-
ность» Сеченова (1892), «Психологические исследования»
Н. Ланге (1893), «Экспериментальные материалы по па-
мяти» Токарского (1894—1895 гг.), «О восприятии по-
стоянных и переменных раздражителей» Бернштейна
(1895), «Экспериментальное исследование памяти зву-
ковых восприятий» Чижа (1896), «Проблема восприятия
пространства» Челпанова (1896), «О памяти зрительных
восприятий» Гервера (1899) и т. д. С 1891 по 1897 г.
ежегодно печатались обзоры мировой психологической
литературы, составляемые профессором Чижем. С конца
80-х годов начали выходить журналы «Вопросы психо-
логии и философии», «Вестник психиатрии» с отделом
психологии, затем «Обозрение психиатрии, неврологии
и экспериментальной психологии».
Приводимый материал даёт достаточное представле-
ние о всё возраставшем оживлении в русской психо-
логии в XIX в.
Нельзя дать правильную и полную картину разви-
тия мировой психологии, игнорируя участие русской
науки. Особенно важным вкладом русской психологии в
мировую науку является разработка принципа психо-
физического монизма и объединение усилий физиологии и
психологии в решении психофизической проблемы. Пер-
воначально это объединение осуществлялось Сечено-
вым, основавшим не только русскую нервную физиоло-

гию, но и русскую научную психологию. Через Сеченова
в естествознании и психологии укреплялись и развива-
лись материалистические идеи Герцена, Белинского,
Чернышевского. Этими идеями питалась в период
своего формирования экспериментальная психология в
России.
Русский философский материализм породил и такое
замечательное достижение русской и мировой физиоло-
гии, как учение Павлова о законах высшей нервной
деятельности. Созданное в значительной мере под влия-
нием идей Сеченова, оно оказало решающее влияние
на всю современную сравнительную психологию (зоо-
психологию) и определило новые пути в исследовании
навыков и простейших функций памяти. Оно реформи-
ровало психофизиологию органов чувств, дав ответ на
вопрос о роли центрального фактора в различительной
деятельности органов чувств. Учение Павлова об ана-
лизаторах дало возможность научной психологии найти
отправные пункты для объяснения физиологического
механизма представлений и их влияния, в частности
сенсибилизирующего влияния, на чувствительность. От-
крытые Павловым законы иррадиации и концентрации
корковых процессов, индукции и различных форм тор-
можения (внешнего, внутреннего, запредельного и т. д.)
создали стройную картину элементарной деятельности
коры головного мозга, общей для человека и животных.
Вместе с тем эти открытия подготовили постановку про-
блемы о "«второй сигнальной», речевой, системе коры
головного мозга человека.
Зависимость научного становления психологии от
научного становления нервной физиологии далеко не
всегда понималась правильно. Столетие назад немецкий
физиолог Иоганнес Мюллер говорил, что психология пре-
кратит своё существование вместе с успехами нервной
физиологии, что нервная физиология уничтожит психо-
логию или, по крайне