Ананьев Б. Г. и др. Индивидуальное развитие человека и константность восприятия. — 1968

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ВОСПРИЯТИЕ КАК ФЕНОМЕН
ИНДИВИДУАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ
ЧЕЛОВЕКА
1.
В современной психологии и смежных с ней нейрофизиологии,
биофизике и кибернетике проблема восприятия вновь приобре-
ла актуальное значение. Сравнительно с недавним прошлым нау-
ки (в 20—30-х годах XX в.), когда эта проблема стала систе-
матически изучаться в экспериментальной психологии *, благо-
даря все возрастающему множеству экспериментальных иссле-
дований и математических описаний перцептивных процессов,
учение о .восприятии стало одним из центральных в общей струк-
туре современной психологии2.
Новейшим направлением является исследование информаци-
онных, сигнально-кодовых, вероятностных характеристик вос-
приятия, изоморфного объекту. С помощью таких исследований
значительно более точно измеряются гностические связи и за-
висимости восприятия от тех или иных параметров восприни-
маемых объектов, в том числе и движущихся с различными ско-
ростями в изменяющихся пространственных условиях. Новейшие
экспериментально-психологические исследования позволяют в де-
талях рассматривать механизм построения чувственного образа
как психического изображения объекта и поля. Сопоставление
перцептивных процессов с другими, более общими информацион-
ными процессами дает возможность обнаружить их общность и
специфические черты сигнальной природы образа, определить
своеобразие принципов кодирования и декодирования в дина-
1 Начала такого изучения были заложены еще в конце прошлого века,
и особая заслуга в этом принадлежит русскому ученому Николаю Ланге, «За-
кон перцепции» которого опубликован в его книге «Психололические исследо-
вания» (Одесса, 1893).
2 Об этом свидетельствует, например, программа XVIII Международного
психологического конгресса (Москва, 1966), в которую было включено более
200 научных работ по теории восприятия и ее приложениям. Работало шесть
специализированных симпозиумов: 1. Теория информации и восприятие;
2. Обнаружение и опознание сигналов; 3. Сенсорные процессы на нейронном
и поведенческом уровне; 4. Восприятие пространства и времени; 5. Модели
восприятия речи; 6. Восприятие и действие. В этих симпозиумах участвовали
ученые многих стран и различных специальностей.

мике перцептивных процессов человека (Веккер, 1964; Akishi-
ge, 1965).
Это направление экспериментально-психологических иссле-
дований вплотную подводит к пониманию восприятия как слож-
нейшей информационной структуры («Теория информации и
восприятие», 1966), более или менее адекватно отражающей в це-
лостных образах объективную действительность. Благодаря это-
му мы все более глубоко проникаем в важнейший род связей,
которые можно условно назвать «перцепция-объект» (П—О).
Однако, как ни существенны достижения, связанные с этим
направлением изучения восприятия, они все еще недостаточны
для понимания жизненного значения и активного характера пер-
цептивных процессов человека, В этом отношении особенно важ-
ны другие направления экспериментальных исследований, изу-
чающие связи и зависимости восприятия человека от его прак-
тической деятельности в отображаемом им посредством вос-
приятия и мышления объективном мире, его установок и моти-
вации поведения, возрастных и индивидуально-типических
особенностей. Все эти связи и зависимости можно обозначить как
род связей «перцепция-субъект» (П—С).
Новейшие исследования позволяют весьма разносторонне
определять интимные взаимозависимости между восприятием и
деятельностью человека. Можно считать доказанным, что вос-
приятие как целостный образ, изоморфный той или иной сово-
купности параметров объекта, формируется в процессе деятель-
ности, объективируется, корректируется и проверяется (по
степени адекватности) в ходе практической деятельности («Вос-
приятие и действие», 1966; Зинченко, 1966). В этом смысле пер-
цептивные процессы являются эффектами действий человека
(трудовых, коммуникативных, гностических, игровых и т. д.).
Однако эта зависимость образа от действия составляет лишь
одну сторону взаимосвязей между ними. Другую составляют за-
висимости самих действий от перцептивных процессов как це-
лостных способов отражения объективной действительности. До-
пущение Сеченова о том, что чувственный образ является регу-
лятором действия, превратилось в экспериментально доказан-
ную теорию психической регуляции действий посредством
перцептивных процессов.
Противоречивое совмещение в этих процессах функций эф-
фекта и регулятора действия обнаружено не только на ранних
ступенях индивидуально-психического развития человека, но на
всех ступенях и во всех видах перцепции (восприятия предме-
тов, их свойств и взаимодействий в различных структурах поля; •
восприятия пространства; восприятия времени; восприятия дви-
жения; сукцессивных и симультанных процессов; зрительных,
слуховых, осязательных и т. д.). Сочетание функций эффекта
и регулятора действий многообразно проявляется в макро- и

микродвижениях, с помощью которых активно обследуется вос-
принимаемый объект «-осуществляется построение чувственного
образа этого объекта. Сочетание афферентно-эфферентных ме-
ханизмов в работе воспринимающих систем, являющихся, та-
ким образом, системами с обратной связью, определяет дина-
мику и эффективность перцептивных процессов.
Видение, слышание и слушание, осязание и ощупывание —
в общем все виды чувственных деятельностей в процессе позна-
ния человеком окружающей его действительности представляют
собой, как показывают современные исследования, сложнейшие
системы своеобразных действий, в которых организовано и упо-
рядочено множество макро- и микродвижений, участвующих
в обследовании объектов. Эти системы получили название пер-
цептивных действий, формирующихся в процессе научения че-
ловека и накопления его индивидуального опыта. Благодаря вос-
питанию и научению человек вместе с тем усваивает исторически
сложившиеся и совершенствующиеся в общественном развитии
правила наблюдения. Научение и организация трудовых, учеб-
ных и других действий обеспечивают усвоение отдельным ин-
дивидом оптимальных режимов и способов функционирования
перцептивных действий. Все это позволяет более глубоко понять
жизненное значение и активный характер человеческого вос-
приятия как важнейшего вида чувственных знаний человека об
окружающем мире, сложнейшую и своеобразную систему ин-
формации, детерминированную законами объективной действи-
тельности. Естественно поэтому, что с точки зрения марксист-
ско-ленинской теории отражения и ее положения о роли прак-
тики в процессе познания оба рассмотренных направления экс-
периментально-психологических исследований восприятия не
исключают, а дополняют друг друга (Ананьев, 1960; «Восприя-
тие пространства и времени», 1966).
Объединение обоих направлений (П—О и П—С) происходит
также на почве исследования нейрофизиологических механиз-
мов восприятия, поскольку такое исследование обнаруживает
целостную рефлекторную природу этих механизмов, их обуслов-
ленность физико-химическими свойствами объектов и единство
сенсомоторных элементов, упорядоченное множество которых
образует функциональный, межанализаторный или полимодаль-
ный состав перцептивных процессов.
Примечательно, что теоретическое объединение различных
подходов к изучению восприятия человека особенно интенсивно
происходит в последние годы под влиянием приложения теории
восприятия к различным видам практики, а также сближения
различных видов практики между собой (например, технико-ин-
женерной и педагогической). Впервые экспериментально-психо-
логические исследования восприятия связываются с решением
важнейших задач технического прогресса, особенно с такими, как

построение оптимальных режимов работы оператора в системах
«человек-машина», совершенствование приборов наблюдения и
органов управления в этих системах, проектирование кибернети-
ческих устройств, моделирующих перцептивные процессы в че-
ловеческом мозгу («перцептронов»), и др. Вместе с тем, в целях
повышения производительности труда операторов в различных
системах с дистанционным управлением машинами и механиз-
мами, важное значение приобрела проблема специальной трени-
рованности наблюдательских функций и высокие скорости (сроч-
ность) дозировочных реакций. Для решения этой проблемы по-
требовалось соединение инженерно-психологического знания
с психолого-педагогическим и специальное изучение закономер-
ностей научения человека сложным перцептивным действиям.
Исследования взаимозависимостей между восприятием и дей-
ствием, о которых было сказано выше, оказались особенно важ-
ными для практического осуществления оптимизации процессов
наблюдения (в том числе и слежения за перемещением движу-
щихся объектов) в производственно-техническом, научном и дру-
гих видах труда. Естественно поэтому, что современные научные
представления об индивидуально приобретенной (услоанорефлек-
торной) природе восприятия и обусловленности ее процессом на-
учения перцептивным действиям вновь привели к генетическим
принципам, впервые сформулированным И. М. Сеченовым 1.
В центре внимания специалистов оказались закономерности
формирования восприятия в процессах воспитания и обучения,
особенно ясно раскрывающиеся в развитии ребенка. Сопостав-
ление особенностей психического развития ребенка и взрослого
показывает различие между процессом формирования и состоя-
нием сформированности восприятия. Специальные дополнения
позволяют, впрочем, понять, что в каждом новом для взрослого
человека виде деятельности (профессионально-трудовой, спор-
тивной, художественной и т. д.) заново формируется соответ-
ствующая именно этой деятельности система перцептивных дей-
ствий и, следовательно, понятие формирования приложимо к лю-
бому возрасту, в котором происходит научение человека дей-
ствиям. Однако существуют возрастные особенности каждого из
периодов созревания, зрелости и старения, которые видоизме-
няют процессы научения и формирования перцептивных действий.
В современной психологии (общей, детской, педагогической,
индустриальной и т. д.) накоплено много важных научных дан-
ных об особенностях восприятия человека в различные перио-
ды его жизни и в различных видах деятельности (Ананьев и Ры-
балко, 1964; Александрова, 1964 и др.). Эти данные, помимо спе-
1 И. М. Сеченов .писал: «Научная психология по всему своему содержанию
не может быть ничем иным, как рядом учений о происхождении психических
деятельностей» (1947, стр. 256).

циального, имеют и общетеоретическое значение в том смысле,
что показывают неотделимость перцептивных процессов от ре-
ального хода жизни и деятельности человека как сложнейшего
организма и общественного индивида, личности.
Связи «перцепция-субъект» обнаруживаются, следователь-
но, не только при изучении взаимосвязей между восприятием и
действием, но и при исследовании ряда других внутренних де-
терминант перцептивных процессов, к которым относятся и зако-
номерности индивидуально-психического развития человека. По-
степенное становление структуры и механизмов восприятия
в младенческом, преддошкольном, дошкольном и младшем
школьном возрастах прослежено с большой точностью. Благода-
ря этому выявлены особенности научения детей разнообразным
перцептивным действиям и решающая роль воспитания в фор-
мировании перцептивных процессов. Важно отметить, что обна-
руженные исследованиями возрастные изменения этих процес-
сов охватывают как сигнально-информационные характеристики
восприятия, его возрастающие в ходе индивидуального развития
гностические возможности, так и систему перцептивных дей-
ствий-операций, посредством которых эти возможности реали-
зуются. Иначе говоря, возрастные изменения характеризуют как
связи «перцепция-объект», так и связи «перцепция-субъект»
в строго определенной соразмерности.
Однако возрастные особенности человека в большой степени
варьируют (по темпам развития, нижним и верхним порогам
каждого периода, полноте возрастных синдромов) в зависимо-
сти от индивидуально-типических особенностей человека, в том
числе нейродинамических характеристик.
Еще на заре экспериментально-психологического изучения
восприятия у детей А. Бине обнаружил индивидуальные разли-
чия в детском восприятии, которые были им охарактеризованы
как типы восприятия, а в последующем многими другими ис-
следователями как .индивидуально-типические модификации вос-
приятия, уровни наблюдения и т. д. До настоящего времени не
утихают споры относительно того, чем обусловлены такие ин-
дивидуально-типические различия в процессах восприятия и
в какой степени они являются функцией воспитания.
Однако новейшие открытия в других областях психологии
в большей мере, чем специальные исследования восприятия
у детей, позволяют выяснить некоторые, ранее остававшиеся
неизвестными внутренние условия для образования таких инди-
видуально-типических особенностей восприятия. В области
психофизиологии личности при исследовании основных свойств
нервной системы человека установлено существование так назы-
ваемых парциальных типов нервной системы человека, опреде-
ляющих уровень чувствительности и предел выносливости, по-
стоянство соотношения между нижними и верхними порогами

анализаторной деятельности (Теплов, 1961; Небылицын, 1966).
Эти парциальные типы относятся к воспринимающей, чувствую-
щей деятельности мозга, но определяются- общей структурой
основных свойств нервной системы (силой процессов возбужде-
ния и торможения, динамичностью, подвижностью и т. д.). Ней-
рофизиологический подход к индивидуально-психическим осо-
бенностям человека показал, что к числу внутренних детерминант
перцептивных процессов, несомненно, относится природная орга-
низация человека.
В психологии установки-за последние десятилетия убедитель-
но доказано, что восприятие, как и другие психические процессы,
всегда в определенной степени опосредовано динамикой измене-
ний личности, определяемых соотношениями между ее потребно-
стями и ситуацией, в которой они реализуются. Эти соотноше-
ния, выступающие в форме целостных модификаций личности —
ее установок, влияют не только на направленность и избиратель-
ность восприятия, но и на общую его структуру, объем и коли-
чество информации. В установке проявляется механизм само-
регуляции психической деятельности человека и его жизнедея-
тельности в целом (Узнадзе, 1961; Бжалава, 1965, 1966; «Экспе-
риментальное исследование установки», 1966).
На селективность восприятия влияют многие виды внутрен-
них побуждений, выступающих в качестве подкрепления перцеп-
тивных процессов, регуляторов отбора впечатлений и инициато-
ров выбора объекта наблюдения. В современной психологии
имеются многие экспериментальные данные об обусловливании
перцептивных процессов динамикой потребностей и процесса их
удовлетворения определенными способами в окружающей среде.
Весьма тщательно изучаются влияния познавательных (научных,
художественных, учебных) и практических (профессионально-
трудовых, особенно в области производства) интересов на уро-
вень развития и степень напряженности перцептивных процессов.
По мере изучения связей «перцепция-субъект» все больше уяс-
няется важнейшая роль социальных отношений в развитии пер-
цептивных свойств личности. Об этом свидетельствует опыт
воспитания наблюдательности и формирования в совместной
деятельности людей общих перцептивных стереотипов (образов-
эталонов).
При изучении структуры малых групп и изменения поведе-
ния личности в зависимости от положения в группе обнаружено,
что явление конформизма распространяется и на перцептивные
процессы. Вообще в социальной психологии накоплено .много ин-
тересных фактов о различных явлениях так называемой социаль-
ной перцепции (особенно о конкретно-социальных особенностях
восприятия человека человеком) и взаимодействии актов людей
в различных формах коммуникации (Бодалев, 1965; Ittelson,
Cantril, 1954; Mulder, 1963). К такому же кругу социальной де-

терминации перцептивных процессов относятся изучаемые в по-
следние годы факты подкрепления перцептивных процессов и
регулирование их определенными воздействиями (наградами и
наказаниями, поощрениями и взысканиями, согласием и отрица-
нием показаний наблюдения, ситуациями успеха и неуспеха дей-
ствий, интересом других к наблюдению или, напротив, индиф-
ферентностью окружающих). Все эти данные свидетельствуют
о многообразии социальной детерминации восприятия человека,
особенно мотивационных регуляторов перцептивных процессов
личности.
В своем кратком обзоре проблемы мы начали с системы свя-
зей «перцепция-объект» (вернее, «объект-перцепция»), посколь-
ку они характеризуют возникновение психического образа в про-
цессе взаимодействия объекта и субъекта, а поэтому определяют
другую систему связей — «перцепция-субъект». При более спе-
циальном рассмотрении эта система связей более точно обозна-
чается как «субъект-перцепция», причем перцептивные характе-
ристики субъекта, естественно, тесно взаимодействуют с други-
ми ее характеристиками (особенностями природной организа-
ции, установками, мотивацией, структурой деятельности и ком-
муникации) .
В этом смысле все перцептивные процессы (от восприятия
предметов, пространства и времени до восприятия изображе-
ний) являются продуктами индивидуального развития человека.
В них проявляются особенности направления и уровня этого
развития, что позволяет рассматривать те или иные характери-
стики перцептивных процессов как индикаторы индивидуально-
психического развития человека. Поэтому вполне оправдано
включение различных экспресс-методов определения перцептив-
ных характеристик в систему психодиагностики, в том числе
диагностики состояния трудоспособности, одаренности и интел-
лекта человека.
2.
Подход к исследованию восприятия как к феномену инди-
видуального развития человека заставляет нас кратко охаракте-
ризовать это развитие. В современной психологии проблема
индивидуального развития является центральной. Ее решение
связано с познанием законов возникновения и развития психики
животных в процессе биологической эволюции, с одной стороны,
происхождения и развития сознания (общественного и индиви-
дуального) в историческом развитии общества — с другой
(Леонтьев, 1965). Эта зависимость изучения проблемы индиви-
дуального психического развития человека от других генетиче-
ских, исторических проблем психологии имеет первостепенное
значение. Дело в том, что уже в самом раннем развитии пси-

хики ребенка представлены (но не повторены), по выражению
Л. С. Выготского, оба основных типа психического развития:
биологического, или натурального, и социального, или культур-
ного, которые, как он писал: «мы в изолированном виде находим
в филогенезе». В онтогенезе оба процесса имеют свои аналогии
(не параллели). Л. С. Выготский (1960) подчеркивал слитность,
неотделимость этих типов развития в психическом развитии ре-
бенка. Об этом он писал как об основном, центральном положе-
нии генетической психологии: «Оба процесса, представленные
в раздельном виде в филогенезе и связанные отношением пре-
емственности и последовательности, представлены в слитом виде
и образуют реально единый процесс в онтогенезе. В этом
мы склонны видеть величайшее, и самое основное своеобразие
психического развития человеческого ребенка» (там же,
стр. 47).
Мы считаем нужным специально рассмотреть это важное по-
ложение Л. С. Выготского, но перед этим сделать два замечания
тер минологичесиого характера.
1. Л. С. Выготский, как и многие другие специалисты в обла-
сти генетической психологии, применял некоторые биологические
понятия в расширительном толковании. Так, например, говоря
о филогенезе человека, он объединял понятие становления че-
ловека как своеобразного биологического вида Homo sapiens
с понятием исторического процесса становления общества и че-
ловечества, хотя, разумеется, понимал принципиальное разли-
чие между ними. В целях более точного применения в генетиче-
ской психологии основных понятий не следует расширять смысл
понятия филогенеза, относящегося к органическому развитию
человека и биологической эволюции, продуктом и высшим эта-
пом которой является филогенез человека, опосредствованный
историческим развитием общества (социогенезом). Тем более
'следует подобное строгое ограничение отнести к понятию «онто-
генез человека», которое означает развитие отдельной человече-
ской особи как естественного индивида (индивидуума) и пред-
ставляет собой определенную реализацию филогенетических про-
грамм. Включать в это естественнонаучное понятие значительно
более широкие характеристики общественного и культурного
развития человека как личности не следует, если учитывать обу-
словленность всякого онтогенеза, в том числе и человеческого,
общими законами филогенетического развития. Это различение,
конечно, имеет место в рассматриваемых положениях Л. С. Вы-
готского, но оно несколько осложнено расширительным толко-
ванием этих терминов.
2. Л. С. Выготский рассматривает взаимосвязь натурального,
органического и культурного, социального в индивидуально-пси-
хическом развитии человека, имея в виду лишь психическое раз-
витие ребенка. Однако это положение действительно для всего

процесса индивидуального развития в масштабе человеческой
жизни в целом, от рождения до смерти человека.
Идея единого сплава натурального и культурного развития
считалась Л. С. Выготским (1960) центральной для понимания
взаимосвязи природы и истории в человеческом индивиде. Куль-
турное развитие ребенка, формирование его высших психических
функций и свойств личности приобретает поэтому, как он писал,
«совершенно своеобразный и ни с чем не сравнимый характер,
поскольку оно совершается одновременно и слитно с органиче-
ским созреванием, поскольку носителем его является растущий,
изменяющийся, созревающий организм ребенка» (там же,
стр. 47). В этой же плоскости Л. С. Выготский рассматривал
«системы активности», которые определяются развитием есте-
ственных (в филогенезе) или искусственных органов — орудий
(в истории человечества). Лишь в психическом развитии ре-
бенка «система активности... определяется тем и другим одно-
временно» (там же, стр. 50—51), а поэтому, на что обращал
особое внимание Л. С. Выготский, «развивается не только упо-
требление орудий, но и система движений и восприятий, мозг
и руки, весь организм ребенка» (там же, стр. 50). Новая гене-
тическая психология исходит, как писал Л. С. Выготский, из по-
нимания детского развития как диалектического единства двух
принципиально различных рядов, поэтому основную задачу ис-
следования он видит в адекватном исследовании одного и дру-
гого ряда и в изучении законов их сплетения на каждой воз-
растной ступени (там же, стр. 51). Эта глубокая мысль имеет
актуальное значение и для современной науки. Особенно важно
изучение законов сплетения обоих рядов развития на каждой
возрастной ступени, поскольку феноменальная картина разви-
тия, свидетельствующая о таком сплетении, описана достаточно
выразительно.
Мы обратимся к двум фрагментам такой картины, которая
позволяет предполагать, что в силу действия различных фак-
торов происходит как конвергенция, так и дивергенция обоих
рядов развития ребенка. Об одном из подобных явлений писал
Л. С. Выготский вслед за Г. де Фризом и М. Монтеесори, поль-
зовавшимися биологическими терминами для его обозначения.
Речь идет о так называемых сензитивных периодах как о перио-
дах повышенной восприимчивости ребенка к внешним воздей-
ствиям, особенно к воздействиям процесса обучения и воспита-
ния, т. е. социального формирования интеллекта и личности
ребенка.
В настоящее время мы имеем возможность более точно опре-
делить природу сензитивных периодов, которые являются ти-
пичным проявлением конвергенции натурального и культурного
развития ребенка. Мы имеем возможность такие состояния по-
вышенной восприимчивости ребенка к социально-культурным

(педагогическим) воздействиям определить как временные ком-
плексные характеристики коррелируемых функций, сенсибилизи-
рованных к определенному моменту обучения (воспитания). Эта
сенсибилизированность функций является эффектом совместного
действия созревания функций и относительной сформированно-
сти сложных действий (опосредствованных «орудиями» и зна-
ками), обеспечивающих более высокий уровень функционирова-
ния мозга (Ананьев, 1960, 1965, 1966 а, 1966 6).
Подобные оптимумы развития ребенка нельзя непосредствен-
но вывести из процесса созревания (натурального ряда) и объ-
яснить лишь мастерством педагогического воздействия и куль-
турными накоплениями ребенка (социального ряда развития).
Они относятся именно к тем сплетениям органического и со-
циального рядов в целостном психическом развитии ребенка,
о котором писал Л. С. Выготский.
В качестве другого проявления закона сплетения этих рядов
можно указать феномен акселерации физического развития де-
тей и подростков в современных условиях (Карсаевская,
1965, 1966).
Исследования многих ученых в СССР, Болгарии, ГДР, Поль-
ше, Чехословакии, США, Японии, Великобритании, Скандинав-
ских странах и других показывают на сравнительно-антропомет-
рическом материале за многие десятилетия значительные сдвиги
в структуре физического развития детей и подростков. Эти сдви-
ги свидетельствуют о том, что ускоряющийся рост материальных
и духовных средств цивилизации, хотя и весьма неравномерно
в условиях современного капитализма, направляет общую сово-
купность факторов (социальных, биотических и абиотических)
на более интенсивное воздействие в отношении разных меха-
низмов развития подрастающего поколения.
Обобщение многих данных антропологии и медицины нашей
сотрудницей Т. В. Карсаевской позволяет выделить наиболее
важные проявления акселерации физического развития. Так,
например, вес детей в возрасте 1 года стал больше, чем в пред-
шествующие десятилетия; удвоение веса в настоящее время от-
мечается в 4—5 месяцев «вместо 6 месяцев по прежним педиатри-
ческим стандартам. Современная тенденция веса и роста харак-
теризуется ускорением по сравнению с 1880 г. на 18 месяцев.
Средний 572-летний ребенок нашего времени имеет сейчас при-
близительно такой же вес и рост, как 7-летний в 1880 г. Отме-
чаются более ранние сроки прорезывания молочных и постоян-
ных зубов, окостенения скелета и ускорения моментов оконча-
ния роста, а также параллелизм в акселерации общего роста,
веса, обхвата груди, формы головы и т. д.
Акселерация общесоматического развития детей детермини-
руется многими факторами, но среди них решающее значение
имеют изменившаяся структура питания, улучшение гигиениче-

ских условий и профилактических средств, учет конституцио-
нально-генетических компонентов развития в оздоровительной
практике.
Акселерация общесоматического развития влияет на измене-
ние темпов и характера полового созревания. Однако крупные
сдвиги в темпах полового созревания трудно объяснить лишь
этими прямыми связями с общесоматическим созреванием и
преимущественным действием ранее упомянутых факторов. В са-
мом деле, их недостаточно для объяснения значительно более
раннего начала первых менструаций и более раннего перекрест-
ка роста и веса мальчиков и девочек, т. е. общего ускорения по-
лового диморфизма в развитии.
Имеются основания предположить, что к числу факторов ак-
селерации полового созревания могут быть отнесены такие со-
циально-культурные особенности развития, как ускорение тем-
пов умственного развития детей в современных условиях, все
возрастающая их умственная и практическая активность, вклю-
чение в различные системы массовых коммуникаций и т. д.
Акселерация физического развития детей и подростков, бес-
спорно, является показателем все более мощного сплетения ор-
ганического и социального в индивидуальном развитии чело-
века, одним из проявлений конвергенции этих «принципиально-
различных», по выражению Л. С. Выготского, рядов индиви-
дуального развития человека.
Эти явления конвергенции органического и социального ря-
дов индивидуального развития специфичны для человека, наряду
с многими другими особенностями индивидуально-психического
развития ребенка. Благодаря замечательным результатам
сравнительно-онтогенетических исследований (супругов В. и
Л. Келлог в 1933 г., Н. Н. Ладыгиной-Котс в 1935 г.) мы имеем
достаточно полную картину общности и различий раннего онто-
генеза поведения высших обезьян и человека. Новейшее иссле-
дование Н. А. Тих является дальнейшим развитием сравнитель-
но-психологической теории онтогенеза поведения и содержит
в себе, кроме весьма важных оригинальных данных сопоставле-
ния сенсомоторного развития в раннем онтогенезе различных
приматов, новый подход к их раннему онтогенезу (Тих, 1966).
Этот подход связан с более общим пониманием целостности он-
тогенеза, генетических связей между всеми его фазами, а по-
этому позволяет определить своеобразие раннего онтогенеза в си-
стеме «целых онтогенезов» (Шмальгаузен), относящихся
к разным филогенетическим рядам.
Для всех животных, включая и антропоидов, подчеркивает
Н. А. Тих, содержанием жизненного пути индивида является
воспроизведение вида. В пределах своих границ, от рождения
до смерти, «индивид осуществляет более или менее важные функ-
ции, но главной из них для вида является функция воспроизвел

дения себе подобных. Все остальные функции представляют
собой лишь средства или условия, обеспечивающие выполнение
этой функции» (Тих, 1966, стр. 17).
Что касается человеческого индивида, то отношение его
к виду неразрывно связано с отношением к обществу, опосред-
ствующим и природные свойства человека. «Хотя воспроизведе-
ние вида составляет важную сторону существования индивида,
накладывающую отпечаток на его поведение и психику, однако
основным содержанием деятельности человека становится со-
здание материальных и духовных ценностей. Вместе с тем ме-
няется и назначение различных возрастных периодов» (там же,
стр. 18). Примечательно, что в каждом из них у человека пред-
ставлены общие со всеми млекопитающими характеристики раз-
вития и специфические, обусловленные социальным содержанием
и назначением .индивидуальной жизни человека.
Детство животных характеризуется накоплением массы тела
или роста, развитием отдельных органов и функций, осуществ-
ляющих приспособительную деятельность индивида, половым со-
зреванием, причем последнее определяет переход к зрелости.
Детство человека содержит в себе все эти характеристики, но тем
не менее переход к зрелости не определяется лишь половым
созреванием. Говоря об индивидуальном развитии челове-
ка, Н. А. Тих замечает, что «основным содержанием детского
возраста является, наряду с сохранением его биологического
назначения, подготовка не к репродуктивной деятельности, а
к участию в общественно-трудовой жизни. Поэтому вместе
с усложнением последней период детскости удлиняется и часто
выходит далеко за пределы полового созревания» (т а м
ж е, стр. 18).
Зрелость — центральный момент в индивидуальном разви-
тии. Однако зрелость животного всегда лишь половозрелость;
воспроизведение себе подобных исчерпывает его биологическое
назначение. Между тем «в условиях жизни общества индивид
приобретает ту или иную значимость не в зависимости от его
репродуктивной деятельности (которая, конечно, необходима и
важна), а в соответствии с той долей своего труда и творчества,
которую он вносит в историческое развитие человечества»
(там же, стр. 19).
Наиболее примечателен контраст старения и старости у жи-
вотных и человека. Известно, что в животном мире с прекраще-
нием функции размножения, индивид становится бесполезным
для вида и в этих условиях старость животного представляет
«процесс постепенного умирания или жизни по инерции, в силу
сохранившихся инстинктов питания и самосохранения» (та м же,
стр. 17). Между тем после окончания репродуктивного периода
«ценность человека в старости часто не снижается, а возрастает
в той мере. — пишет Н. А. Тих. — в какой сохраняется и, может

быть, возрастает его участие в жизни общества» (там же,
стр. 19).
Краткое сопоставление одних и тех же основных этапов он-
тогенеза животных и человека показывает, как отличаются за-
коны их индивидуального развития. Коренным образом изме-
няются отношения онтогенеза и филогенеза в условиях обще-
ственно-исторического развития людей. И тем не менее чело-
веческий онтогенез, детерминированный и опосредованный со-
циальной историей личности, подчиняется общим законам орга-
нической эволюции. Среди законов взаимодействия вида и ин-
дивида, определяющих онтогенез всех животных организмов,
включая человека, Н. А. Тих выделила законы рекапитуляции,
филогенетической акселерации, филогенетической изменчивости
органов и функций, адаптивной радиации, с одной стороны, раз-
вития индивидуальных вариаций — с другой.
Дело в том, что адаптивная радиация, с которой связано
возникновение новых признаков и образование новых видов,
постепенно сменяется индивидуальной изменчивостью, у чело-
века практически безграничной. Комбинация лишь одних при-
родных свойств человека (пол, конституция, тип нервной си-
стемы, врожденные задатки и т. д.) дает, как подчеркивает
Н. А. Тих, около 600 вариаций.
В процессе эволюции нарастает и возрастная изменчивость,
диапазон которой у человека особенно грандиозен в периоды
зрелости и старения.
В современном естествознании имеются важные факты, сви-
детельствующие об особом развитии у человека изменчивости
различных признаков головного мозга — материального суб-
страта психической деятельности. Возрастная и индивидуаль-
ная изменчивость мозговых структур человека обнаружена
в весьма значительных диапазонах. Особо отмечается вариа-
бельность борозд и извилин, а также артериальных сосудов в ле-
вом полушарии головного мозга, являющегося доминантным
для большинства людей (Пинес, 1934). Весьма вариабельны со-
отношения между различными формациями коры головного моз-
,га. В связи с этим С. М. Блинков пишет: «Индивидуальной из-
менчивости подвержены не только соотношения между форма-
циями переднего и заднего отдела коры полушария, но также
весьма изменчивы у разных людей соотношения между обла-
стями, а в пределах областей — соотношения между величиной
полей» (Блинков и Глезер, 1964, стр. 237).
При переходе от состояний роста и созревания к зрелости
и в различные периоды зрелости явления индивидуальной из-
менчивости нарастают. С накоплением индивидуального при-
жизненного опыта и формированием сложных функциональных
систем временных связей усиливается индивидуализация всех
механизмов поведения.

Новейшие данные показывают, что индивидуализация меха-
низмов поведения в процессе онтогенетической эволюции чело-
века связана со многими структурно-динамическими сдвигами,
в том числе с индивидуально-возрастной вариативностью общей
массы и организации больших полушарий. Так, например, по
данным А. А. Юргутиса, с возрастом увеличивается показатель
вариабельности веса головного мозга человека. Этот показа-
тель— коэффициент вариации — для младшей группы мужчин
(от 17 до 40 лет) выражается в величине 7,58%» а для старшей
группы (41—100 лет) —в величине 9,3% (Юргутис, 1957). Уве-
личение коэффициента вариации с возрастом свидетельствует
о наличии целостных изменений человеческого организма на
протяжении всего жизненного цикла. В эти целостные измене-
ния явления мозговой вариабельности входят важным регуля-
тивным компонентом. Естественно, что возникает вопрос о тех
коррелятивных зависимостях между различными системами ор-
ганизма, которые обеспечивают такие целостные изменения и
после наступления зрелости.
Известно, что становление целостности организма, единства
и взаимосвязи всех его органов и систем в процессе взаимодей-
ствия с окружающей средой является одной из наиболее важ-
ных характеристик онтогенеза. Эта целостность вполне измери-
ма посредством определения корреляционных зависимостей меж-
ду определенными системами в тот или иной период жизни.
Главнейшими типами корреляционных взаимозависимостей яв-
ляются геномные, морфогенетические и эргонтические, связан-
ные с различными периодами становления целостности орга-
низма (Шмальгаузен, 1938).4 Геномные и морфогенетические
корреляции наследственно запрограммированы и осуществля-
ются биохимическими механизмами в периоды роста и созрева-
ния. Особо выделяется третий тип коррелятивных взаимозави-
симостей — эргонтический, складывающийся в процессе самого
индивидуального развития, в результате сопряженного функцио-
нирования корреляционной пары или цепи из таких пар, взаим-
но влияющих на изменение строения и способа функциониро-
вания.
В качестве наиболее типичной модели эргонтического типа
корреляции И. И. Шмальгаузен рассматривает положительную
зависимость между развитием нервных центров и перифериче-
ских органов, подчеркивая, что «этого рода корреляции без
труда устанавливаются не только в молодом, еще растущем
организме, но и во вполне зрелом» (там же, стр. 22).
Можно предположить, что усиливающиеся в зрелом состоя-
нии явления структурно-динамической изменчивости больших
полушарий головного мозга связаны именно с эргонтическим
типом корреляционных взаимозависимостей между афферент-
ными, замыкательными и эфферентными аппаратами поведе-

ния. Рассмотрение целостности организма как процесса станов-
ления корреляционных взаимозависимостей между основными
органами и системами, их функциями позволяет определять
типы корреляции по фазам развития и фазы развития по этим
типам. Становление подобных .межорганных и межсистемных
корреляций, охватывающих все механизмы жизнедеятельности
и поведения, происходит в определенных условиях окружающей
среды и в результате взаимодействия организма с этими усло-
виями. Однако сами корреляционные межорганные взаимоза-
висимости составляют комплекс внутренних условий, через ко-
торые преломляются воздействия внешних причин.
Вслед за современным естествознанием и новейшая психо-
физиология рассматривает онтогенез поведения как преобра-
зование структуры психического развития, целостной организа-
ции процессов отражения, ориентации и регулирования поведе-
ния. В этой психофизиологической структуре, т. е. в целостной
природе человеческого развития, не существует изолированных
способностей, функций или даже отдельных реакций на от-
дельные внешние раздражения. Известно, что эффект той или
иной отдельной реакции даже на изолированный одиночный
стимул определяется системным механизмом поведения и за-
висит от комплекса внутренних условий, в том числе от обобщен-
ного жизненного опыта, мотивации и т. д. Поэтому в процессе
воспитания и обучения то или иное изменение, вносимое ими
в развитие ребенка или подростка, распространяется вглубь,
проникает в одни сферы, вызывает сопряженное изменение
в других, в том числе и сопротивление некоторых систем этому
воздействию и т. д. В итоге любая ответная реакция всегда вы-
ражает изменение целого, даже если оно наступает не немед-
ленно, а много позже момента воздействия. Отдаленные эф-
фекты воспитания относятся, кстати, к самым сильным и глу-
боким его влияниям на психофизиологическое развитие че-
ловека.
В процессе индивидуального развития, благодаря корреля-
ционным объединениям разных органов и функциональных си-
стем, происходит своего рода передача, переброс преобразо-
ваний от одних функций к другим, сопряженные изменения мно-
гих видов. Именно такой корреляционный порядок исключает
возможность чисто локального изменения одних психофизиоло-
гических функций под внешним воздействием без тех или иных
сопутствующих сдвигов в других психофизиологических функ-
циях. Внешняя среда, отражаемая посредством этих функций,
выступает как важнейший определитель целесообразности кор-
релятивных связей в �